Форумная текстовая ролевая игра в антураже фэнтези
новости
активисты

Добро пожаловать на форумную ролевую игру «Аркхейм»

Авторский мир в антураже многожанровой фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для пользователей от 18 лет. Игровой период с 5025 по 5029 годы.
Добро пожаловать на форумную ролевую игру «Аркхейм» Авторский мир в антураже многожанровой фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для пользователей от 18 лет. Игровой период с 5025 по 5029 годы.

Аркхейм

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аркхейм » Личные эпизоды » Моя фартовая беда


Моя фартовая беда

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Циркон / 4907 год

https://i.imgur.com/GV2pLmc.png
https://forumstatic.ru/files/001b/8c/87/38695.png
Эпизод является игрой в прошлом и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту стандартную систему боя.
Утро, когда Искра впервые оказалась рядом.
Утро, когда она пришла без дозы стимуляторов.
Утро, когда рассказала правду.
Утро, которого... нет в его памяти.

[html]<iframe frameborder="0" style="border:none;width:100%;height:180px;" width="100%" height="180" src="https://music.yandex.ru/iframe/#track/75438816/13252298">Слушайте <a href='https://music.yandex.ru/album/13252298/track/75438816'>На отходах</a> — <a href='https://music.yandex.ru/artist/5835590'>LeanJe</a> на Яндекс Музыке</iframe>[/html]

[icon]https://i.ibb.co/LxMTGmq/r-DTLXWwz-N38.jpg[/icon]

Отредактировано Фортуна (2023-12-19 17:04:46)

Подпись автора

https://i.ibb.co/Thkw46B/JKadP3h.png
Вступай к нам в орден, ауф

+4

2

[status]Переменчивое, но негасимое пламя[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8c/87/239/732542.png[/icon][lzbb]<div class="lz"><a href="https://arhi.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p127923" class="ank">Рой Иденмарк</a><lz>Модифицированный хуман, беглец от корпорации, скрывается под именем Адам Койф</lz></div>[/lzbb]

Обрамлённые в белый узорчатый пластик часы на стене монотонно тикали, приближая минутную стрелку всё ближе к завершению часового цикла. Ещё десять секунд.

Совсем чуть чуть. Надежды уже и нет. Можно и не ждать.

Выдохнул последнюю струйку дыма, оставившего во рту горькое послевкусие, швырнул дотлевающий бычок в пепельницу, подходя к разрезающему сумрак экрану.

4:05.

Тик-так. Тик-так.

Наконец, отстающие на пять с лишним минут часы с подсветкой ознаменовали неправильное 4:00, и, выругавшись, парень закрыл ноутбук. Подошёл к часам, снимая их, и переводя время на точное. Он заметил отставание не так давно, но смог даже перебороть свою перфекционистскую натуру, оставив ошибку. Ради чего? Ради пяти минут, которые он просидел в ожиданиях. Заранее решил для себя, что будет ждать не дольше чем до четырех утра. Но вот, таким легким самообманом своего обещания, просидел ещё пять минут, хоть и знал, что это всё равно бессмысленно. Она ведь не придёт. Неделю уже не приходила.

Покрутив "колёсико", Рой вернул часам точность, задрал руки, вешая их обратно на крючок. Часы покосились, и как только он отпустил их, свалились на пол. Пластиковое обрамление чуть треснуло.

Тяжело вздохнув, нагнулся, поднимая ненадёжное устройство, и...

-Пошло оно всё. - Пластиковый кругляшок со свистом полетел в противоположную обшарпанную стену, разлетаясь кусками по всей комнате. Это были не "психи". Вернее, не те "психи", что были свойственны Рою, когда он злился - никаких криков, судорог. Спокойные, тихие, опустошенные. Обессиленные.

Не было ни злости ни грусти - только пустота. Колющая, пожирающая, разъедающая изнутри тело и душу. На какое то мгновению Рою показалось, что он буквально чувствовал её внутри, как чёрную вязкую смолу, медленно стекающую всё ниже, заполоняющую собой всё. Чувствовал столь же отчётливо, как учащенный от наркотика пульс, отдающий в висках.

Невыносимее, чем тоска, назойливее, чем тревога. Не на что отвлечься, не с кем поговорить. Быть может, поэтому это так и задевало Иденмарка - ведь у него не было даже банально возможности забыться в веселье с друзьями. Какими друзьями? Никого нет. Никогда не было. Рою не было знакомо даже такое слово. "Друг". Смешно как. Для него с детства это слово стало синонимом лжеца, как слово "брат" или "сестра" - синонимом врага.

Искра для Роя стала тем единственным существом, с которым можно было всегда откровенно поговорить, повеселиться, не говоря уж про нечто большее. Сейчас Иденмарку не нужно было это "большее". Не нужно было даже веселья. Не нужно было разговора. Достаточно было просто... присутствия. Чтобы была рядом. Просто рядом. Ощутить тепло её рук. Или её взгляд. Или хотя бы смотреть на её красные волосы, когда она отвернувшись молча стояла у окна. Хоть что-нибудь.

Но нет. Её нет. Вот уже неделю как. Почему он ждал именно до четырех? Потому что ровно семь дней назад именно в это время он видел её последний раз. В четыре утра он вырубился, в последний раз запечатлив взором ярко-желтый свет её кольчатых глаз.

С тех пор - нихрена. Злился ли он на неё? Нет, конечно. Как и не думал, что она не приходила, потому что у неё что то случилось. Что значит случилось? Что значит злиться на неё? В его восприятии это была всё та же яркая вспышка, буквально Искра, являвшаяся ему во время разгонов особо мощными экспериментальными нейростимуляторами, не более. Он не мог представить, что она могла как то существовать в реальности и с ней могло что то случиться, равно как и отказывался признавать, что она лишь плод его объебанного воображения. Нечто среднее, метареальное. Как остававшиеся от неё на утро засосы на теле, следы от помады на фильтрах сигарет.

Потому страх того, что однажды она не придёт неустанно преследовал его долгое время. И вот, он проявился в реальности. И Рой не знал, что делать. В понедельник лишь насторожился. Во вторник ему стало грустно. В среду вколол себе двойную дозу. В четверг ему было плохо после овердоза, и он не делал инъекцию. В пятницу появилось отчаяние. В субботу - безразличие. И вот миновало воскресенье, и в четыре утра понедельника Рой почти смирился. Надо жить дальше. С приходом Искры его перестали посещать призраки родителей и пугающие силуэты, но её отсутсвие стало вновь медленно пробуждать их. Вот только, он больше не боялся их. Пустота внутри поглощала и страх. Кровожадно осклабившись на полупрозрачный тёмный силуэт Руперта в проёме, Рой потянулся, вставая с пола.

-Снова один. Ничего нового.

Убрав остатки разлетевшихся по комнате часов, подошёл к столу, отодвигая ящик и вытаскивая небольшой короб. Высыпал из него горсть.

Кучка синеватого порошка, хаотично раскиданого по центру белоснежного листа. Небольшая трубочка, растаскивающая её надвое, а затем придающая форму продолговатых полосок. Выдохнув, присосался носом к трубочки, наклонился над листом.

Два вдоха через трубку, по одному в ноздрю, царапнувших горло, ударили будто током по затылку, отзываясь приятным холодком. Начавшее потеть тело стало будто ватным и таким... лёгким. Так хорошо. Единственный способ забыться. Единственное, что было у Иденмарка, чем можно было заполнить пустоту. Такую сладким не заешь. Совмещая психопорошок со стимулятором, можно было поймать действительно райские ощущения. И никто не нужен.

-...совсем никто. - По лицу Роя растеклась счастливая улыбка.

"Это всё временно. Скоро слезу."

https://forumstatic.ru/files/001b/8c/87/38695.png

Утро. Такое холодное. Даже горло побаливало.

"Грёбаная осень."

Но нет... что-то... грело...
Чья-то рука. В шею отдавалось равномерное медленное дыхание.
Осторожно повернул голову.

Нет. Это бред.
Не может такого быть.

-Я видимо с ума сошёл. - даже с какой то грустью сказал Рой, впрочем, довольно тихо, почти шепотом, чтобы не разбудить лежащую девушку.

Аккуратно выскользнув из полуобъятия, сполз с кровати. Осторожно обернулся. Поправил одеяло, укутав красноволосую.

Лишь после душа и завтрака он снова решился посмотреть в её сторону. Действительно, лежала. Действительно, настоящая. Действительно не бред. Не сбоивший от стимулятора нейрочип теперь ясно выдавал, что Иденмарк не сошёл с ума, а Искра была более чем настоящей, живой. Не метареальна. Не призрак. Не глюк. С осознанием этой мысли Рой широко заулыбался, тут же забыв, что девушки не было целую неделю. Больше это было неважно. Вот она - здесь и сейчас. Утром. Явилась, когда он совершенно трезв.

Аккуратно присел на край кровати. Пальцы приподняли красные волосы, пропуская через себя. Насколько же непривычно было смотреть на неё обычным взором, не отуманенным разрядом стимулятора. Но ничуть не менее приятно. Веки задрожали, и через мгновение распахнулись, являя желтый свет кольчатых глаз.

-Доброе утро... ты... а... - Рой почесал затылок, замявшись. - чай будешь? Я... не знаю, мне кажется, ты не должна была прийти, но... то есть, я не то чтобы не рад, просто... это всё странно... Я чай принесу!

Вскочив с края кровати, он поспешил к плите.

+3

3

Туна ничего не чувствовала. Вообще ничего. Последнюю неделю после известия о смерти Йена, магистра, что управлял филиалами на Лирее, демиург просто отключилась от жизни. Она на автомате просуществовала на его похоронах. Этот сценарий был ею отрепетирован слишком много раз за хтоновы пять тысяч лет. Сделала всё, что от неё требовалось в такой ситуации, а после безвылазно утонула в своём горе. Все эти дни она прожила у Эдгара, если пребывание в одной тёмной комнате с редкими вылазками за новой порцией алкоголя вообще можно так назвать. Смерть близких последователей Фортуна всегда переживала с трудом, но здесь всё было ещё хуже. Её сжирали внутренние монстры куда пострашнее банальной скорби…

Туна перестала считать дни. Вообще не реагировала на меняющуюся обстановку. Хотя таковой практически и не было. Плотно занавешенные шторы даже света не пропускали, потому демиург различала время суток лишь по действиям Эда, который приходил проведать её перед и после работы. В отличие от демиурга у него не было такой роскоши, как возможности закрыться в тёмном уголке и предаться терпкому горю. Кто-то из них должен вывозить это дерьмо как настоящий управленец.

Фортуна не игнорировала ментальное оповещение от Роджера о том, что Рой принял новую дозу. Она просто находилась в столь отвратительном состоянии, что не до конца осознавала этот навязчивый гудок извне. Настолько глубоко погрузилась в мерзкое состояние, что и забыла о хумане. Впрочем, не потому, что он был неважен. В конце концов, за все эти четыре года она очень ответственно подходила к каждому своему появлению в той злополучной маленькой квартире на Цирконе. Хотя уж для неё, непунктуальной до одури, это было сродни каторге. Первый год она даже ругалась, что подписалась на такую глупую авантюру с наркотрипами, а потом… потом становилось всё проще, ведь оповещения начали вызывать странноватую улыбку и прилив удовольствия. И вот она снова бросала дела, чтобы отправиться к нему. Всеми этими условиями Туна загнала себя в очень удобную для неё клетку. В той не оставалось места самобичеванию на тему: «почему я так часто хочу видеть этого хумана?». Она просто делала это, потому что считала, что якобы должна. Это ведь всё интересная игра, правила которой нужно соблюдать.

Но вот всё сломалось. Ломалась сама демиург, а за ней и прочие переменные. Она обязательно осознает, что уже неделю не приходила к Рою. Обязательно вспомнит об этом. Обязательно выругается. Но… не сейчас. Сейчас на это просто нет сил. Потому Туна вновь лежит на кровати в абсолютной темноте и единственное, что ощущает – это тепло хищного лиса. Вжимается в его пушистую тушу, цепляясь за ту по-детски беззащитно. Утопает носом в шерсти, сжимает руками сильнее. Всё потому что сейчас он – её единственное спасение. То, что смогло отключить вообще всё. Если в физическом плане Моэ мог выборочно поглощать лишь болевые ощущения, оставляя демиургу всё остальное, то когда наступала пора сделать что-то с душевными страданиями, выход был лишь один – отключить всё. Так что да… Туна не вспоминала о Рое, потому что ей сейчас это было не нужно. Ей вообще ничего было не нужно. Даже самое банальное желание как-то жить отсутствовало. Состояние, схожее с постоянным сном или комой, но только наяву. Ты не чувствуешь боли, но вместе с этим теряешь абсолютно всё остальное.

Однако очередным вечером Эдгар появился в спальне куда увереннее обычного. Не аккуратно заглянул, а весьма требовательно постучал и зашёл, не дожидаясь ответа.

— Туна? Ты ещё не собралась? Нам пора…

Магистр зажёг свет, заставляя демиурга всю сжаться и сильнее уткнуться в шерсть лиса. Тот вопросительно поднял голову, открывая все свои семь монстровидных глаз.

— Куда? – голос оказался хриплым, сонным, мертвецки-холодным.

— Я же говорил, – Эд выдохнул более уставше, чем обычно. – Семья Йена ждёт нас на ужин. Неделя прошла.

— Уже? – и даже сейчас не вспомнила. – Впрочем, неважно. Я не пойду…

— Пойдёшь. Так надо.

Туна кое-как нашла в себе силы оторвать лицо от лиса и подняла стеклянный взгляд на магистра. В нём не было абсолютно никаких эмоций. Не могло быть. Впрочем, по этим глазам всё было ясно и без отражения чувств. Монстровидная кольчатость исчезла, как и яркий желтоватый оттенок. Самые обычные светло-карие глаза. Такие человеческие. Такие пустые.

— Ясно, – Эд в очередной раз вздохнул. – Моэ, выруби эту дрянь.

— Не надо, – Туна бы вскрикнула, да на это у неё всё ещё не хватило эмоций.

Лис не поворачивал головы, благодаря кучи глаз он мог следить сразу за обоими собеседниками. Помедлив немного, он ничего не сказал, и просто развоплотился, становясь лишь рисунком на теле демиурга.

И вот тут снова всё надломилось. Абсолютная тишина внутри разразилась скрежетом боли. Все мысли, эмоции, чувства вернулись, нахлынули, начали душить. Туна сжалась уже в сидячем положении, вжимая ладони в лицо и болезненно-истерично рассмеялась. Приглушенно так, но с чувством, что готова задохнуться в этой тихой истерии.

— Ты не сможешь это пережить, если будешь прятаться, – по-родительски поучительно произнес Эд фразу, которую говорил ей в такие моменты излишне часто. 

— Как же я ненавижу твой ебучий рационализм, – проскрипела, стискивая зубы и еле-еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться навзрыд. – Чего ты хочешь? Нахуя мне туда идти?

— Йен более пятиста лет был фортунитом, четыреста из них провел в должности магистра. Его семья хочет видеть, что мы ему благодарны, что мы рядом с ними в такую сложную минуту. В конце концов, мы должны им помочь пережить это…

— Помочь им пережить, блять? – истерично, громко, болезненно. – Это они во всем виноваты. Я не хочу видеть их снова. Я не выдержу. Я итак нихуя не выдерживаю…

— Туна, перестань, – магистр подошёл ближе и сел на прикроватную тумбу рядом с демиургом. – Ни в чём они не виноваты. Да, Йеп погиб, защищая свою семью. Но это просто рок фатума. Нечто подобное нельзя было предсказать.

— Он прекрасно понимал, что умрёт там, если продолжит их защищать. Это был более чем осознанный выбор.

— Ну да, – Эд посмотрел на неё с непониманием во взгляде. – Он осознанно выбрал умереть, чтобы его семья выжила. Это ведь очень правильный поступок, очень по-фортунитски. Не понимаю, почему ты так злишься на это? 

Ей даже говорить о таком было мерзко. Туна сжалась ещё сильнее, задрожала от переполняемых её чувств. А выдавить из себя ответа всё равно не могла. Горло царапало и кровоточило, когда к нему подступали заветные слова. Впрочем, кому ещё она может признаться в них, если не Эду? Хотя нет, даже ему сложно.

— Да потому что… потому что тем самым он же… он же… бросил меня.

Повисла тишина, в которой Фортуна изо всех сил старалась ни проронить ни одного предательского всхлипа. Эдгар смотрел на неё сейчас с открытым осуждением, потому что знал, что демиург всё равно не видит. Конечно, он лучше других знает, что она привязывается к последователям нездорово и ждёт от них того же, и всё-таки… иногда его демиург переходила всякие грани абсурда.

— Туна, – постарался произнести как можно мягче, – но ты ведь не хотела бы, чтобы он отдал на сжирание хтону своих маленьких детей и жену, лишь бы и дальше служить тебе после?..

Она не ответила.

Но тишина сама по себе была очень говорящей.

— Туна… – вздох. Не разочарованный, не осуждающий, но уже на грани.

— Да что ты, блять, хочешь от меня услышать после такой формулировки? – почти что прорычала, поднимая на Эдгара злобный взгляд. На глазах не было слез, впрочем, радужка оставалась всё такой же тусклой, хоть сейчас в ней и отражалась волна жгучих эмоций. –  Что?! Почему ты так смотришь?! Почему я, блять, не имею права хотеть быть главным приоритетом в его жизни?! Я же ебучий бог!

— Йен любил тебя и был предан тебе, но требовать такое… уже просто слишком. И ты сама это понимаешь.

— Да нихрена я не понимаю! Я вложила в него куда больше, чем его ебучая семья. Я! Я забрала ещё ребенком из рабства. Первый, блять, ребенок, который не казался мне мерзким. Я научила банальной магии. Я помогла добыть артефакт, который подарил ему бессмертие. С верой в меня он прожил более пятиста лет, а его семья… почти что однодневки в сравнении со всем этим. Так почему, блять, я не имею права хотеть быть важнее?! Почему он в итоге предал меня этим своим решением?!

Эдгар не нашёлся, что ответить. Её слова были пропитаны таким вопиющим мерзотным эгоцентризмом, что даже говорить о подобном было ни к чему. Они оба это понимали, обоим было тошно, и оба не могли ничего с этим поделать. В итоге Фортуна лишь нервно дернулась, выпуская магический импульс, что напрочь разбил каждую стекляшку в этой комнате, в первую очередь заставляя погаснуть все лампы.

Опять темнота. Опять можно спрятаться.

— Неважно, – добавила совсем тихо, хрипло. – Похуй. Дай мне час. Я справлюсь. Натяну обычную маску и пойдём, куда нужно. Плевать мне уже. Только уйди, пожалуйста…

https://i.imgur.com/hbCLzbl.png

И она справилась. Выдрала из себя последние крупицы сил, чтобы таки встретиться с людьми, которых ненавидела иррациональной ненавистью. Сделала так, чтобы они ни на секунду не заподозрили об этом. Сделала всё правильно. Опять обыграла заученный сценарий божественного траура: светлого, понимающего, поддерживающего.

Вот только всё это стало последней каплей. Казалось, и так уже некуда было копать вглубь этой режущей горечи, но всё же получилось. Всё же стало ещё больнее. Можно было снова всё выключить, впасть в эмоциональную кому ещё на недели, если не месяцы, но всё же Эдгар был прав. Вся подобная боль проходит лишь если пережить её по-настоящему, а не прятаться за силами своего артефакта. Впрочем, чем глубокое алкогольное опьянение в этом случае лучше? Фортуна не знала. Тем не менее, напилась этой ночью до беспамятства. Всё ещё в одиночестве, всё ещё в той же комнате. Не хотела видеть никого. Вообще. Потому что даже такие магистры как Йен всё равно предают её ради кого-то ещё. Кого-то якобы более важного. И плевать ей на все нюансы. Он мёртв. Ей больно. И он знал, что обречет её на такую боль, если умрёт, но всё равно сделал это.

Даже за весь вечер «траурного маскарада» Туна не вспомнила о Рое. Всё ещё умирала изнутри. Всё ещё было не до этого. Потому особенно странно, что в состоянии абсолютного беспамятства, когда она упала в огромную пустую кровать, ей вдруг показалось, что одиночество излишне давит. Показалось, что ей одной здесь холодно. Показалось, что нужен кто-то рядом. Иррациональные алкогольные желания, не более того. Она даже не могла до конца обдумать их, ведь голова была жутко тяжелой, неподъемной. И всё же Фортуна ощутила, что нуждается в ком-то рядом и… просто переместилась в ту самую квартиру. Без напоминаний Роджера, без сожалений о том, что целую неделю не приходила к Иденмарку. Кажется, последнего она так и не успела вспомнить и понять. Она вообще не осознавала в этот момент, что делает и зачем. Но почему-то знала, что ей нужно именно это.

Какая глупость.

Она ведь могла переместиться куда угодно. В конце концов, буквально за стенкой находился Эдгар. А кто ещё ей роднее, чем Эд? Кто примет её абсолютно любой, даже вот такой эгоистичной сукой?

Ах, нет. И он сегодня смотрел с осуждением. А Рой не посмотрит. Рой её такую даже не знает. Рой думает, что она лишь наркотический призрак, а всё равно любит, как единственное, что есть в его жизни. Ему даже не надо знать, что она богиня, чтобы любить. Да-а-а. Глупый, глупый Рой. Но зато всегда такой искренний, такой старательный, такой преданный…

Кроме всех этих затуманенных мыслей, не было строго однозначного ответа на вопрос, что толкнуло Туну прийти именно сюда. Быть может… быть может всё дело в том, что именно у Роя нет больше никого? Только она. Только Искра. И плевать, что Искры даже не существует. Рой не сможет выбрать кого-то ещё. У него просто нет этого выбора. Он только её. И самое забавное, что он даже не знает, насколько она велика и божественна. Она всего лишь его накротический трип, нечто среднее между реальностью и выдумкой, а он всё равно только её. На фоне её эгоцентричных, нездоровых страданий этот хуман вдруг показался таким постоянным, таким нужным, таким… зависящим лишь от неё. Да. Только её. Ничей больше. Никогда не уйдёт. Только она сама может уйти. А он – нет.

Привычная темнота комнаты. Привычный запах. Непривычно лишь то, что он спит, а не встречает её, ведь после очередной дозы уже знает, что Искра придет. Но Фортуну это не волнует. Она всё ещё не понимает, какую ошибку допускает. Она всё ещё не вспомнила, что не приходила сюда целую неделю. Она всё ещё не осознает, что вообще делает и что ею движет.

Удивительно, как она не разбудила Иденмарка, когда с неловкой, пьяной аккуратностью легла рядом, когда обняла его, когда прижалась сильнее, когда уткнулась носом в его плечо. Может быть, сама того не ведая, Фортуна смогла испустить слабый импульс магии, который погрузил Роя в более глубокий сон? Как знать. Тем не менее, в его постели, рядом с тем, кто уж точно не может уйти до тех пор, пока она сама этого не захочет, Фортуне вдруг стало предательски спокойно, и она впервые за эти семь дней по-настоящему уснула без помощи Моэ. Впрочем… это ведь может быть и просто усталость, верно? Просто вымоталась. Просто дошла до грани. Этот хуман всё ещё ничего для неё не значит, всего лишь игрушка. Ах, стоп. Это рассуждения завтрашней Туны. Сегодняшнюю… всё устраивало.

https://i.imgur.com/WqnTGlL.png

Но да расскажите об этом Фортуне, что проснулась утром. Фортуне, которая ощутила прикосновение к своим волосам и приоткрыла глаза в почти мучительно-тяжелом движении век. Фортуне, глаза которой в это утреннее мгновение вновь оказались всё теми же – яркими, с кольчатым рисунком. Успела забыться? Зарядилась теплотой его тела? Невольно, даже через тяжесть осознания, обрадовалась, видя рядом именно Иденмарка?

Пока что Туне было тяжело даже думать о чём-то подобном. Она не сразу поняла, что происходит. Даже нахмурилась. Подумала, что это всего лишь сон, стоит отвернуться и доспать ещё какое-то время, потому что голова после столь многого выпитого болела до ужаса. Да, определенно сон. Не могла ведь она прийти к Рою вчера ночью? Зачем, да и… о-о-о, блять, да, точно, она ведь не была у него целую неделю. Вот оно. Только сейчас, только в это утро реальность достучалась до демиурга. И то она готова была решить, что это глупый сон и просто задремать дальше, как вдруг Рой заговорил.

Какой чёткий голос. Точно его. Не выдуманный, не затуманенный. Врывается в отравленное вчерашним алкоголем сознание как нож в масло. Больно. Сонно. Туна хмурится, морщит нос. Ничего не понимает на этой стадии. До сих пор ничего не понимает.

— Мне кажется, ты не должна была прийти…

Нет, не должна.

— Но... то есть, я не то чтобы не рад…

Ну, ещё бы ты был не рад.

— Просто... это всё странно...

Да, странно.

Фортуна почти закрывает глаза, когда это «странно» царапает слух и рождает пугающее осознание.

Всё реально.

Она не спит.

Она правда в квартире Иденмарка, а самое главное, «всё слишком реально», потому что она для него тоже реальна.

Демиург резко поднимается и принимает сидячее положение, но в этот момент Рой уже уходит к плите. Это хорошо, потому что она не смогла скрыть ни растерянности, ни ужаса, ни той боли, что резко пронзила голову. Схватилась за неё и еле-еле сдержала мучительный стон. Ментально рыкнула на внутреннего лиса, заставляя его перенять физические последствия, которые так некстати.

Выдохнула. Кажется, отпустило. Но только боль. Паника всё ещё наступала и начинала придушивать. Надо что-то сказать? Как-то всё это прокомментировать? Что-то сделать?

— Кофе, – вдруг выдавливает она из себя с задумчивой растерянностью. – Я буду кофе.

Обычно пьёт чай. Впервые за четыре года попросила налить ей кофе. Всегда крутила носом и говорила, что не жалует его. Но сегодня вообще всё в этом дне летит в бездну. Так что уже неважно. Может, хоть поможет взбодрится.

Туна и дальше сидит на кровати, пока Рой копошится у плиты. Пытается что-то придумать, понять, как действовать. А главное – всё хочет проанализировать: а какого хтона она тут делает? Что вообще вчера было? Почему она пришла? Позвал Роджер? Да нет. Рой выглядит бодрым, сознание явно чистое.

Блять.

А что же тогда…

Ах, точно. Вдруг вспоминает вечер в семье умершего Йена. Вспоминает, как сильно её это разъебало, и как она даже не наливала виски в бокал, пила с горла. Вспоминает и снова ощущает, как внутри всё сдавливает болью, и дышать становится нечем. Уф, Туна, не сейчас. Продолжишь страдать чуть позже, сначала надо понять, как не сломать игрушку, в которую ты, кажется, ещё не наигралась.

Ответ приходит сам собой. Стоит просто исчезнуть. Если она так сделает, то Рой, возможно, подумает, что у него просто на фоне наркотиков разыгралось воображение. Что не было тут никакой Искры, ни настоящей, ни выдуманной. А она потом в следующий визит на вопрос, приходила ли, удивится и рассмеется, ведь он знает, что она не может прийти, когда Ро трезв.

Да, стоит уйти.

Туна уже собиралась попросту исчезнуть, когда под ребрами опять предательски закололо мерзкой душевной болью. Ещё хуже и больнее чем то физическое, что она ощутила, открыв глаза. Осознала, что она снова запрет себя в той же клетке, и ощутила себя вдруг невероятно плохо. Накатили всё те же воспоминания о смерти магистра. Поняла, что всё это никуда не делось. Это всё ждёт её, когда она снова покинет эту квартиру и окажется в месте, где она безоговорочно Фортуна, эгоистичный демиург, потерявший одного из любимых магистров.

Моргнула, потерла ладонями лицо. Поняла, что выглядит сейчас, наверное, просто ужасно. Заспанно, растрепанно, с покрасневшими от слез глазами. Моментально убрала всё это посредством магии. Понадеялась, что Рой и не заметит, хотя… так ли это уже важно, если ситуацию нужно будет исправлять явно радикальными методами?

Какая же дрянь. Что ей делать?

Туна подняла взгляд на Иденмарка. Её глаза вновь утеряли былую яркость и даже кольчатый рисунок потускнел, хотя на этот раз не пропал окончательно. И всё же светло-карие глаза сейчас больше напоминали нечто обычное и оттого весьма пустое и незнакомое.

Фортуна вздохнула. Словила себя на мысли, что она не хочет уходить. Не хочет снова оказаться одна. Ох, нет, у неё много вариантов, куда отправиться, чтобы разделить с кем-либо своё горе, но здесь, в этой дурацкой квартире на Цирконе всё такое… иное. И хоть до сих пор ужасно больно, почему-то одновременно кажется, что за пределами этой комнаты будет гораздо-гораздо хуже.

Почему так? Почему ей хочется остаться рядом с ним?

Не те вопросы, на который Туна даже в теории готова сейчас искать ответ.

Да и не осталось времени. Рой как раз принес кофе.

Возможно, он что-то спрашивал, но она пока что попросту не отвечала. Задумалась, почти сломалась. Но сейчас не от боли, а неоднозначности ситуации. Да уж. Все эти эмоции растерянности и колкого непонимания даже начали вытеснять на второй план застрявшую внутри горечь. О, может вот оно? Ей тут легче и не хочется уходить, потому что здесь она может выловить другие эмоции, кроме чувства утраты? Интересно.

Задумавшись, хмурясь и всё ещё никак не комментируя ситуацию, Фортуна даже не замечает, как в её руке оказывается бутылка виски, которую она призвала посредством пространственной магии. Она осознает этот момент, лишь когда добавляет немного алкоголя в принесенный кофе. Рука с бутылкой вздрагивает.

— Блять… – выдаёт на раздраженном выдохе Туна, смотрит исступленно на появившуюся бутылку, понимая, что впервые уже открыто продемонстрировала Рою, что владеет магией. Мда. Это уже не исправить. Всё окончательно улетает в тартарары. И почему-то от этого ещё более волнительно и… менее больно. Интерес к ситуации вытесняет ненужные чувства.

— Да похуй…

Туна делает вид, что абсолютно ничего «такого» не произошло. Отставляет бутылку на прикроватную тумбу. Отпивает немного кофе, морщится, а затем впервые за всё это время обращается непосредственно к Рою, даже если он успел задать уйму вопросов:

— Прости. Я не приходила неделю. У меня… – задумывается, отводит взгляд, ведет себя странно. Да к хтону уже. Скорее всего, абсолютно всё случившееся придется выдирать из его головы ментальной магией. Если она захочет это делать. Туна также допускала в этот момент мысль, что именно этот день может стать последним.

— … у меня умер близкий человек. И мне было очень-очень плохо…

[icon]https://i.ibb.co/LxMTGmq/r-DTLXWwz-N38.jpg[/icon]

Отредактировано Фортуна (2023-07-24 03:10:52)

Подпись автора

https://i.ibb.co/Thkw46B/JKadP3h.png
Вступай к нам в орден, ауф

+2

4

[status]Переменчивое, но негасимое пламя[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8c/87/239/732542.png[/icon][lzbb]<div class="lz"><a href="https://arhi.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p127923" class="ank">Рой Иденмарк</a><lz>Модифицированный хуман, беглец от корпорации, скрывается под именем Адам Койф</lz></div>[/lzbb]

«Кофе?» - одна странность за другой. Впрочем, не став задавать лишних вопросов, Рой лишь пожал плечом, и отправился к столику у плиты. Высыпав порцию растворимого кофе и добавив сахара, залил кипятком, монотонно помешивая. Чайная ложка характерно тзынькала о края чашки.

Голову терзал сноп самых разных мыслей. То и дело оборачиваясь, Рой коротко окидывал взглядом девушку, что уже сидела на краю кровати — лишний раз убедиться, что она действительно здесь.

Когда кофе стало готовым к употреблению отнёс Искре. Протянул чашку. Заметил, что она другая. Слишком много отличий — как явных, так и не очень. Отличий во всем. Не та Искра, что знал Рой. И дело ведь даже не в том, что сейчас её образ, который всегда восхищал младшего Иденмарка сейчас не был приукрашен дозой стимулятора. Совсем не в этом.

-...и что с твоими глазами?.. Они другие. И все равно красивые, знаешь… - он говорил и говорил, задавал вопросы. Пытался достучаться. Пару раз тронул за плечо. Лишь поняв, что пришедшая попросту не воспринимает его сейчас, находясь в глубинах своих сознания и мыслей, Рой просто сел рядом. Больше не говорил, молча смотрел в пол перед собой, периодически поворачивая направо голову, осматривал Искру, возвращал взгляд обратно.

Донельзя странная и непонятная ситуация. Ничего, абсолютно, блять, ничего не понятно. Нарушение привычной логики вещей приходом во время трезвого состояния, до этого отсутствие целую неделю, изменения в поведении и частично во внешнем облике. Молчаливость… замкнутость. Совсем не та Искра. А Искра ли? Имя, которое он ей дал, было основано лишь на его прежнем восприятии красноволосой. На прежнем образе. Совсем не том, в котором предстала она перед ним сейчас.

Дойдя до стола с компьютером, Рой захватил пепельницу, поставив её на пол перед кроватью. Вновь сел рядом с Искрой, закурил.

-Так значит… ты действительно настоящая. Я имею ввиду… прям действительно. Существуешь… - Девушка, по видимому, до сих пор попросту не слышала, что говорит Иденмарк, так что это, скорее, были мысли вслух.

Задумчиво посмотрел на материализовавшуюся в руке девушки бутылку виски, из которой она плеснула в кофе. Да, это многое объясняет… всё объясняет.

Сама же Искра, видимо, несколько растерялась от собственного магического жеста, и Рой тут же поспешил это сгладить:

-Ничего, всё… всё нормально… Если ты владеешь магией, то я понимаю… ну, как тебе это всё удается… Всё хорошо, не переживай.

«Не переживай?» - Пожалуй, «переживать» сейчас стоило именно Иденмарку. Чем дальше заходила ситуация, тем очевиднее для него становился тот факт, что он был просто марионеткой в руках красноволосой. Как оказалось, она действительно была настоящая. Действительно не плодом наркотической фантазии, не глюком, не… хтон подери, Рой, ты все эти года просто вёлся на столь банальные уловки и манипуляции!

Без разницы. В другой ситуации, быть может, Рой бы и задал ещё с десяток вопросов. Может быть, даже разозлился бы. Но точно не сейчас.

-…Прости. Я не приходила неделю. У меня… у меня умер близкий человек. И мне было очень-очень плохо…

Неожиданно. Она никогда не рассказывала про свою жизнь. Никогда не говорила, что у неё кто то есть. Вообще нихрена. С другой стороны, вкупе с раскрывшимися магическими талантами, картина собралась почти полностью.

-Всё хорошо… расскажешь мне? Я всё пойму, обещаю. - То-ли чтобы утешить, то-ли чтобы подтвердить свои слова, а может вообще из страха, что Искра сейчас пошлёт все к хтону и просто уйдёт, Рой крепко сжал её в объятиях. - Я всё пойму, только расскажи...

И в этот момент он просил рассказать даже не про то, почему Туна в течение последних лет являлась ему лишь в наркотрипах. Не про то, почему она пришла сейчас. Вовсе нет. Сейчас он хотел узнать лишь то, что случилось у неё. Совершенно искренни и бескорыстно.

+1

5

«Не переживай». Туна даже несдержанно усмехнулась на этих словах, с этакой ноткой издевательства. Ай, как нехорошо. Надо хоть немного контролировать свои эмоции. Просто этот его заботливый порыв… Рой ведь совсем не глупый и должен был прекрасно понимать уже сейчас – что-то здесь не так. Должен был догадаться об очевидном варианте, что его Искра – всего лишь реалистичная странная дамочка, которая с помощью магии обманывала его. И даже так совсем не злился, а беспокоился о ней, хотя произнес это «не переживай» даже до сказанных ею слов о смерти близкого. Великий фатум, какой же хороший мальчик. Туна давно была той ещё заматеревшей дрянью, которую такие наивные чувства простых смертных скорее бы просто рассмешили. Но в случае с Роем его порывы согревали, внутри разливалось приятное тепло, которое вновь перебивало скопившуюся боль. Ей хотелось его заботы как хочется в момент глубокой грусти ощутить эмпатию от любимого пса: он ровным счётом ничего не может изменить и просто любяще остаётся рядом, потому что твою боль переживает даже тяжелее, чем свою собственную.

Фортуна ответила не сразу. Она нисколько не сопротивлялась, дав Иденмарку обнять её. Уже будучи столь близко сделала глоток кофе, неприятно поморщилась, и кружка из рук попросту исчезла, оказываясь на прикроватной тумбе. Ни капли не пролилось. Туна тяжко вздохнула, повела плечами и медленно обернулась. На секунду могло показаться, что она хочет выбраться из объятий, но нет, напротив, она лишь вновь полностью забралась с ногами на кровать, повернулась к Рою и прижалась к нему крепче. Сама не обнимала, но очень тактильно демонстрировала, что хочет быть ещё ближе, хотя после махинации с кружкой вполне стало очевидно – если пожелает, просто исчезнет.

Туна уткнулась лицом в его плечо, едва потираясь и как-то болезненно мыкая, словно её мучает головная боль. Таковой не было, болью отзывалась лишь «душа», будь она тысячи раз неладна. Но опять же… рядом с ним становилось как-то легче. Было интересно: что дальше? Как долго он будет столь мягок, даже если поймёт всю правду?

— Такой ты… интересный, – заговорила вдруг с тихим смешком, всё ещё утыкаясь в его плечо. Звучала отчужденно и холодно, но скорее потому, что ощущалась внутренняя разбитость. Сегодня, в отличие от того дня, когда она и правда решит оборвать с Иденмарком любую связь, у Туны не было намерения казаться более жесткой, чем есть на самом деле. Как и не было намерения выплеснуть на него всю правду и поскорее исчезнуть. Наоборот, хотелось впитать каждую его эмоцию от нового факта о ней, который Рой мог бы уловить в этом странном диалоге. Словно энергетический вампир, желала выжать из него побольше интересного, чтобы отвлечься от своих проблем. Но даже так ломать его совсем не хотелось, а уж отпускать – тем более. Он ведь у неё такой хороший...

— Ты столь трепетно относишься к Искре, хотя до сих пор предполагал, что она не «настоящая»? – сказала так, словно говорит о совсем другой личности, а не о себе. Сказала всё с тем же колким смешком. Сказала, будто издевается. Но это на словах. А на деле, физически, прижалась ещё крепче и ещё теплее. Будто пыталась спрятаться в его объятиях и вызвать в нём желание её защищать, как в тот день, когда он убил злосчастного наркобарыгу. Пыталась показать, что он ей нужен. Странная реакция, но Туна не очень-то хотела себя сейчас отточено контролировать. Да и «странная» она лишь для данной ситуации, для настоящей Фортуны. Искра всегда была очень тактильна: любила утопать в его объятиях, ластиться почти по-кошачьи и сидеть на коленях. Так что, несмотря на слова, своими действиями демиург будто бы показывала, что она всё же та самая девушка из наркотрипа… хоть и совсем другая.

Смолкла ненадолго. Приподнялась выше, уткнулась теперь носом в его шею. Двигалась так, словно избегала взгляда и попросту не хотела смотреть в глаза. Туна вновь тяжко выдохнула, расслабилась, целиком и полностью опираясь сейчас на поддерживающего её Роя, и заговорила куда более безжизненно и тихо, смотря в сторону:

[float=right]https://i.imgur.com/i57SF21.png[/float]

— Один из моих ближайших подчиненных недавно погиб в столкновении с хтоном. Если быть более точной, пожертвовал собой, чтобы спасти свою семью, ведь на деле был достаточно силен, чтобы выбраться из такой передряги… просто в одиночку, – на этих словах голос Туны хрипло дрогнул ноткой осуждения, даже гнева. – Но так всегда. Только думаешь, что они достаточно сильны, чтобы не переживать об их жизнях, только находишь способ сделать эту связь, казалось бы, вечной, как они умирают, – стихнув на пару секунд, Фортуна, наконец, сама обняла Роя. Её ладони судорожно вжались в его спину, словно также не хотели отпускать от себя, а дальнейшие слова прозвучали ещё тише, ещё сокровеннее: – Всегда все вокруг умирают, – голос дрогнул, как если бы демиург готова была заплакать, но она сдержала этот лишний порыв. Вместо слез на лице появилась болезненная, ломаная улыбка. Раздался излишне нервный смешок, уже даже чуть истерический. Сейчас если бы Рой попытался отодвинуться, чтобы заглянуть Туне в глаза, она бы его не отпустила. Слишком сильно демонстрирует свою слабость, чтобы дать ему посмотреть. Даже если собирается всё это вырезать из памяти, всё равно… слишком. Тем не менее, вновь подрагивающим голосом Фортуна зачем-то продолжила:

— В такие моменты так больно, что не хочется любить больше никогда и никого. То, что строил пятьсот лет, просто обрывается, а ты ничего не можешь с этим сделать, и вынужден жить дальше. А он знал, что мне будет больно, но всё равно решил умереть. Ненавижу… – осеклась. Выдала последнее слово чересчур эмоционально и вдруг стыдливо поняла, что говорит сильно лишнего, поэтому через секунду добавила: – … это чувство непобедимой безысходности перед чужой смертью.

[icon]https://i.ibb.co/cDK7HKm/86942367702e55b9b5f9e4468e6fba3e.jpg[/icon]

Отредактировано Фортуна (2023-08-26 15:55:08)

Подпись автора

https://i.ibb.co/Thkw46B/JKadP3h.png
Вступай к нам в орден, ауф

+1

6

[status]Переменчивое, но негасимое пламя[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8c/87/239/732542.png[/icon][lzbb]<div class="lz"><a href="https://arhi.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p127923" class="ank">Рой Иденмарк</a><lz>Модифицированный хуман, беглец от корпорации, скрывается под именем Адам Койф</lz></div>[/lzbb]

Рой погрузился в свои мысли, смешанные, неоднозначные. Все эти годы он прожил в убеждении, что Искра существует только в его уме, в этих моментах, когда наркотики взрывались в его крови и превращали его мир в водоворот ярких красок и волнующих эмоций. Но сейчас, когда он видел ее здесь, перед собой, абсолютно трезвый, он не мог отрицать очевидного: она была реальна, она была настоящей. И её слова и действия лишь раз за разом ещё больше подтверждали это.

-Настоящая или нет... - слегка пожал плечом на вопрос Искры. Нервно. - какая разница. Вот там, за окном, есть много настоящего. Настоящий грязный снег, настоящие разбитые тротуары. Там есть настоящие люди... вечно уставшие и злые. Вот там на стене висят фотографии моей настоящей семьи, изуродовавшей меня. Да, где то все по иному. Где то сейчас есть столь же настоящие места, красивые. Где то там кто то сейчас веселиться. Но не здесь. Вокруг меня нет ничего и никого настоящего, что стоило бы ценить... так что плохого, что я начал ценить нечто иллюзорное, если оно доставляет радость, и скрашивает серый мир вокруг меня...

Он попытался обуздать волну чувств, которая захлестнула его, и сосредоточиться на том, что она только что сказала. Ее слова об утрате. О том, как больно, когда умирает близкий. Потом ещё один. И ещё. Каждый раз, бесконечный цикл смертей, словно заевшая плёнка. Все умирают, да...

Как видил смерть Рой? Ведь за свои небольшие годы он видел много смертей. Видел смерти своих братьев и сестёр. Видел вплотную смерть отца. Знал о смерти матери.  За последние годы ему и самому приходилось убивать. И всё же, смерть была для него чем то отстранённым, но вместе с тем естественным. Он редко думал о таких вещах.

-Пятьсот лет... - обронил Рой. Брови вздернулись. На лице играла смесь изумления и отстранённости. Мысли с новой силой ударили по голове.

Снова не те мысли.

Пятьсот, мать его, лет. С учетом контекста, жила она в этом мире, видимо, намного дольше. Может быть тысячелетие, и не одно. Дархатка? Эонка? А разве они столько живут? Способности к магии в сложившейся ситуации даже не были чем то удивительным. Как он мог быть настолько наивным? Как он мог так долго не видеть и не замечать ее настоящую сущность? Этот красочный мир с ней, все эти ночи, были реальностью. Но он не мог скрыть от себя чувство обмана, недоверия и даже боли. Почему она скрывала от него эту правду? Почему она держала его в неведении?

Нет, не было злобы или обиды, только недоумение. Только одни лишь вопросы. Миллион вопросов. Но было совсем неуместно задавать их сейчас, когда она в таком состоянии. Вместе с тем, его покоробила позиция Искры по поводу смерти подчиненного. Она... обвиняла его? Хотела чтобы он бросил свою семью?

С другой стороны, он почувствовал, как в нем тлеет что-то другое. Он все еще чувствовал сильное влечение к ней, чувство близости и привязанности, которые они развили за все эти годы. Он не мог отрицать, что она была для него важна, что ее присутствие приносило ему радость и утешение. Она стала неотъемлемой частью его жизни, единственной яркой картинкой посреди серой реальности. Не хотел терять её, не хотел отпускать.

Рой тяжело вздохнул, прижимая Искру сильнее. Сказал искренни, но тихо, словно боялся своих слов. Но нет. На самом деле он боялся ответа на эти слова. Он чувствовал, что стоит на краю разрушения той картинки, которая была в его сознании об Искре, и это его пугало. Он не знал, что она скрывала от него все эти годы, и теперь он чувствовал себя разорванным между желанием узнать больше и страхом перед тем, что он узнает.

-Да... все умирают. Рано или поздно. А когда... когда я умру... ты тоже будешь думать, что я просто бросил тебя?.. тоже будешь винить... - или, ком подступил к горлу. От него не могли укрыться все эти колкие насмешки, которые проскальзывали в словах Искры. -... или же я не столь важен для тебя? Просто скажи мне, я хочу знать. Пожалуйста. Я... хочу помочь тебе, правда хочу. Но я даже не знаю, смогу ли. Я нихуя не знаю. Не знаю кто ты, откуда. Говоришь про подчиненных. Я ничего не понимаю, и если ты мне не скажешь чуть больше, всё, что я смогу сделать - так это и дальше только сидеть и обнимать.

+1

7

У Роя появлялись логичные вопросы, ну а Туна… даже не знала, хочет ли она на них отвечать. Демиург замерла на какое-то время, утыкаясь в его плечо, и задумалась. Впервые за время, что минуло со смерти Йена, в ней закопошились какие-то живые эмоции. То был интерес. Очень пагубный, разрушительный интерес. Она попыталась предположить, как Иденмарк отреагирует на правду, и эти мысли оказались столь пленительными, что смогли отодвинуть на задний план всю боль, которая сжирала демиурга изнутри.

Все те года, которые она провела рядом с Роем, понимание, что когда-нибудь она расскажет ему правду, казалось сродни… приятному десерту, который ты всё откладываешь на «потом», и оттого ещё больше предвкушаешь его сладость. Да, чем больше времени проходило, тем меньше демиург желала причинить хуману боль. Едва ли она сейчас испытает наслаждение, если увидит, как он ломается под величиной всей той правды, которую богиня может взвалить на его плечи. И всё же, если не подавать это под негативным углом, а просто рассказать правду… как он отреагирует?

Интерес обезболивал.

Фортуна чуть отстранилась. Села напротив Иденмарка, совсем близко, но больше не утопала в его объятиях. Её лицо всё ещё выглядело уставшим, почти измученным. Но вот губ коснулась улыбка. Не ядовитая, не ироничная. Скорее извиняющаяся.

— Буду ли винить? – переспросила и опустила взгляд тусклых глаз, задумавшись. – Нет. Ты сейчас недостаточно силен, чтобы выбирать. Да и вы, хуманы, очень уж… – запнулась. Начала подбирать слова, которые не покажутся уничижительными. В ум, что поражен расисткой мерзостью, лезло многое: слабые, несовершенные, немощные. Однако Фортуна подняла взгляд, добавляя более мягкое: – … хрупкие. Если фатум решит забрать тебя, ты едва ли сможешь этому сопротивиться.

Фортуна впервые заговорила при Рое о судьбе в подобном контексте. Обычно она обходила все темы, связанные с удачей и фатумом, стороной. Хоть они и были очень близки ей «настоящей».

Демиург сомкнула ладони, как-то нервно потирая их друг о друга. Словно волнуется. Может, отчасти так и было. А, может, она не оставила привычки симулировать беззащитность рядом с Иденмарком, хоть та никогда и не была правдивой. Тем более что на этот раз слова сильно разнились с языком тела:

— Поэтому я стараюсь не привязываться к смертным, что живут столь мало, – пожалуй, когда из её уст прозвучало слово «смертные», которое она, очевидно, не относила к себе, точка невозврата была пройдена. Фортуна вновь смолка ненадолго, опять отводя взгляд в сторону. Сейчас сложно было сказать, что именно она чувствует. Эмоции на лице походили на помесь апатии, усталости и сплошной задумчивости.

— Поэтому, увы, ты никак не сможешь мне помочь, даже если я расскажу тебе всё. Просто потому, что все существующие проблемы я могу решить сама. А те, что не могу… к сожалению, не сможет никто. И да, в первую очередь это касается смерти близких, с которой не в силах бороться даже я, хотя стремлюсь к этому более четырёх тысяч лет.

Фортуна тяжело вздохнула. Подняла взгляд. В том отразился отблеск жесткости, просто потому что подобные слова нельзя говорить, продолжая выглядеть столь слабой и потерянной. В конце концов, сама её природа противится подобному. 

Желтые глаза на секунду загорелись блеском магии и стали почти такими же яркими, как прежде. Рой уже мог видеть подобное, Туна любила играться с яркостью своих глаз, которая словно бы зависела от настроения девушки. Но когда её взгляд горел ярче в тумане наркотрипа, едва ли это привлекало такое внимание. А вот сейчас всё было вполне очевидно. Впрочем, не только магия способствовала тому, что странная, кольчатая радужка глаз вернулась в норму. Чем больше Фортуна говорила, тем сильнее эмоционально оживала после многих дней жуткой тоски.

Выдержала паузу. И вот, наконец, губы разомкнулись, чтобы произнести уже почти очевидное:

—  Дело в том, что я… я демиург, Рой. В этом скрыта основная часть всей правды.

[icon]https://i.ibb.co/cDK7HKm/86942367702e55b9b5f9e4468e6fba3e.jpg[/icon]

Подпись автора

https://i.ibb.co/Thkw46B/JKadP3h.png
Вступай к нам в орден, ауф

+1

8

[status]Переменчивое, но негасимое пламя[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/8c/87/239/732542.png[/icon][lzbb]<div class="lz"><a href="https://arhi.rusff.me/viewtopic.php?id=867#p127923" class="ank">Рой Иденмарк</a><lz>Модифицированный хуман, беглец от корпорации, скрывается под именем Адам Койф</lz></div>[/lzbb]

Рой отстранился от "Искры", внимательно взглянув на неё. Глаза расширились от удивления.

-Демиург... - повторил он за красноволосой. - Быть не может. Это... это п-правда?..

Он опустил голову, снова погрузившись в раздумья.

-Я... я... я ведь... - от волнения Рой стал куда чаще заикаться, в голосе отчётливо прослеживалась нервозность.

Он поднял голову, заглядывая девушке в лицо. Теперь можно было разглядеть, что по его лицу текли слёзы.

-...я ведь всю жизнь мечтал... - широко и глупо заулыбался -... встретить демиурга...

На мгновение повисла тишина, и Рой несколько растерялся, заёрзав по кровати. Затем, опомнившись, утёр слёзы, вставая с кровати.

-Извини, мне несколько неловко... я растерялся из-за... - он многозначительно обвел рукой комнату, силясь этим жестом объяснить то, что было ему тяжело сформулировать и озвучить словами. -...из-за всего этого... всей этой... ситуации. А ты... если ты призналась... ой... ну то есть... сказала, что ты демиург... может... ты теперь скажешь своё настоящее имя?.. и что ты олицетворяешь? У вас ведь свои олицетворения, или это всё сказки?.. то есть... извини, я...

Он замолчал, решив не продолжать своё неконтролируемый поток нервозной речи, боясь что наговорит ещё больше глупостей.

Да, то что для большинства аркхеймцев было обыденностью, для Роя было в новинку. Прожив почти всю жизнь в изоляции - сначала в родовом гнезде а затем здесь - в глухом богом забытом провинциальном городке, - о многих вещах он знал только понаслышке или из Сети.

-А то что ты сказала про фатум... знаешь, мне кажется, каждый человек сам волен определить свой путь и судьбу. Мне прогнозировали смерть на пятом году жизни. Но вот мне уже двадцать два, а я всё ещё жив... всегда есть обстоятельства, они... почти всегда играют против нас, но... но если не продолжать бороться, то какой этом всём смысл?..

Вновь замолчал, теряясь в собственных словах. Взгляд сияющих гораздо ярче обычного кольчатых глаз богини гипнотизировал, Рой не мог отвести от них своих визоров, завороженно глядя прямо в радужку. Ультрамариновое свечение в его визорах, в свою очередь тоже загорелось гораздо ярче - но то был неконтролируемый процесс, реакция на сильные эмоциональные переживания внутри организма.

-Я понимаю, что мои рассуждения глупые и наивные... по сравнению с тобой я прожил ничтожно мало, смехотворно мало... но все же я считаю, что всегда нужно сохранять борца внутри себя... сохранять огонь внутри. Огонь... веры и надежды... оберегать и поддерживать его внутри себя несмотря на всю боль, чтобы... чтобы он грел в холодные ночи...

Рой подполз на кровати к девушке, нежно обхватывая её и заглядывая в упор в лицо.

-Когда мы только встретились... этот огонь почти погас внутри меня... но ты разожгла его вновь... смогла разжечь... и когда я понял это, то поклялся, что никогда больше не дам погаснуть. Ведь сколько бы мы не потеряли, и что бы не пережили... сдавшись, мы обесценим всё наше прошлое, все наши прежние усилия, все жизни наших близких... - Рой снова сбился. Отпустил девушку, вставая с кровати. -...у меня, по правде, было не так много этих "близких". Даже отец с мамой... я ведь понимаю, что они никогда не любили меня как сына. Я был просто проектом, но все же...

Неприятные мысли стали заползать в голову, и парень интенсивно замотал ей. Жутко хотелось вмазаться. Было чем. И нейростимулятор и психопорошки ещё были. Весьма ироничны были рассуждения Иденмарка про "огонь внутри" на фоне его стремительно прогрессирующей наркомани. Гематома на предплечье, оставляемая инъектором, неделю назад превратилась в "колодец", воспалившись и потемнев. Даже излишняя педантичность в вопросах гигиены и стерильности не уберегла слабый организм Роя от инфекции.

Но он не обращал на это внимания. Не было для него никакой проблемы.

-Прости... - тяжело выдохнул, виновато опустив голову. - Я действительно не в силах помочь тебе, ты права... знаешь, наше поколение Иденмарков классифицируется как "ультрахуманы". Ну, типа... прокачанные хуманы, которые могут стоять наравне с остальными аркхеймцами. Вот только, хоть технически я и отношусь к ультрам, на деле... мой организм недотягивает даже до обычного хумана. Ну, ты и сама, наверное, видишь какой я слабый.

+1


Вы здесь » Аркхейм » Личные эпизоды » Моя фартовая беда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно