Форумная текстовая ролевая игра в антураже фэнтези
новости
активисты

Добро пожаловать на форумную ролевую игру «Аркхейм»

Авторский мир в антураже многожанровой фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для пользователей от 18 лет. Игровой период с 5025 по 5029 годы.
Добро пожаловать на форумную ролевую игру «Аркхейм» Авторский мир в антураже многожанровой фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для пользователей от 18 лет. Игровой период с 5025 по 5029 годы.

Аркхейм

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аркхейм » Личные эпизоды » Сохрани мою тень


Сохрани мою тень

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Лирея / 5028 год

https://i.imgur.com/xIMxrPW.png

Эпизод является игрой в настоящем времени и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту стандартную систему боя.

[icon]https://imageup.ru/img94/4836766/bez-nazvaniia-1.jpg[/icon]

Отредактировано Юпитер Тома (2024-06-23 01:55:26)

Подпись автора

Для возникшего в результате взрыва профиля не существует «завтра»

+2

2

[icon]https://i.imgur.com/n08kWgg.png[/icon][nick]Измаил[/nick][status]Экс-помощник штурмана на "Синей птице"[/status]

Как в иных столицах, выраставших на протяжении веков из меньших городов, которым когда-то посчастливилось уютно примоститься к пересечению дорог, торговых путей или к берегам рек, морей и океанов, в Торисе современная цивилизация, олицетворённая вычурными высотными зданиями, ощетинившимися стеклянными панорамными окнами, новомодными бутиками, передовыми медицинскими центрами, славившимися на всю планету, и продвинутыми университетами, граничила с районами, сотканными из домишек минувших эпох.

Эти районы, рукой какого-нибудь рядового офисного филистера занесённые местной мэрией в «Красную книгу», а потому едва уловимые, словно родинки на теле загорелого подростка, представляли собой скорее ветхие рудименты, немым укором напоминавшие обывателям, что необратимый, казалось бы, прогресс измеряется не только в годах, но и, как бы забавно это ни звучало, в метрах, футах и, прежде всего, в археях.

Там, где дрянные постройки, грозившиеся вот-вот рухнуть, в то время как шанс встретить свою судьбу, заплутавши в беспечности средь злачных закоулков, где, пожалуй, из устоявшихся забав сплошь пьянки, кулачные бои и драки, раскинулся один семейный пансион, несколько недель гостеприимно принимавший одного незадачливого южанина, родом из мест по ту сторону моря Тари.

В это утро он, по обыкновению своему закуривая сигарету, вглядывался в запачканное сажей окно, отстранённо наблюдая за шумом местных обывателей, огромной серой массой копошившихся снаружи в самозабвенной суете. И пусть время было уже не раннее, но до полудня и того гляди пара-тройка часов, на улицах пригорода Ториса жизнь кипела; страшно было бы представить, насколько велика возня в самом центре!

Вот смотришь на это переплетение эонов и думаешь, что даже колесница цивилизации, «Джаггернаут», сокрушавший неподатливые сердца под колесами на своём пути, «дамокловым мечом» грозивший им, в столкновении со здешней самобытностью потерпит крах, изменив лишь антураж, но отнюдь не образ жизни.

Измаил, так его называли на имперской торговой посудине, сновавшей от города к городу, коим посчастливилось местоположением опоясать бассейн моря Тари, был молодым помощником рулевого, в числе прочей команды три недели назад расквартированным в столице после доставки очередного груза из Буньяна. Но, в отличие от своих товарищей, в обратный путь он не последовал, формально отстав от команды, а де-факто попросту сбежал с судна и укрылся здесь.

С чего бы ему, выражаясь на солдатский манер, дезертировать, спросите вы? А оттого, что парень принадлежал тому редкому виду одухотворённых мечтателей и энтузиастов, что наотрез противятся, безропотно понурив нос, подчиниться воле серых будней, слиться с толпой и в отражении зеркал вдруг обнаружить себя среди живущих по преданию и рассуждающих по авторитету. Хотя, пожалуй, отринув высокопарный слог, можно было бы кратко резюмировать: безответственный смутьян! Диво, что живой.

Небрежно потушив окурок о просмоленную пепельницу, он, перекинув через плечо выцветшую портупею и деловито поправив сумку, спешно вышел в коридор. Шаркая по грязному деревянному полу своими заношенными мандариновыми штиблетами, которые грозились при каждом чересчур уверенном движении лопнуть, обрекая их недальновидного хозяина прошагать до заветной точки путешествия босоногим, ежели у него на то хватило бы сил не столько физических, сколько моральных, ибо пришлось бы свыкнуться с насмешками со стороны неравнодушных прохожих, Измаил миновал хозяйскую кухню, откуда с самого утра доносился манящий запах свежеприготовленной лапши и супа. Поздоровавшись со встретившейся ему на пути хозяйкой этой гостиницы, пожилой госпожой Фэнь, он вышел на улицу и отправился в город.

Путь он держал к Историческому Институту, где сегодня давал бесплатную гостевую лекцию некий профессор Тома, молва о котором разлетелась далеко за пределы города, во многом благодаря успешно проведённой PR-кампании со стороны самого университета, руководство которого прикладывало много усилий на фоне разбушевавшейся в последнее время конкуренции за абитуриентов с другими учебными учреждениями не только в самой столице, но и в других городах империи.

Так вышло, что дорога, которой он следовал, пролегала через прибрежный район, стыдливым напоминанием о его бессовестном проступке перед командой «Синей птицы». Однако Измаила более не волновала судьба прежних товарищей; скорее, он задавался вопросом, почему же на набережной столько людей.

Торис здесь представал атоллом, опоясанным товарными, гражданскими и военными пристанями, испещрёнными на секционные куски протянутым молом. И повсюду толпы, точно часовые на посту, стоят и смотрят на воду. Одни сидят на самом краю мола, другие облокотились о парапеты набережных. А ведь многие из них, если не все, — будние дни проводящие заключенными в четырёх стенах: кто-то прикован к прилавку, иные пригвождены к креслам, тускло освещаемым рабочими мониторами, третьи и вовсе погребены под нескончаемой кипой бумаг. Интересно, если они для всей этой лазурной глади простые узники суши, то он, стало быть, для бескрайнего космоса тоже? Ведь космос, наверное, — всего лишь бездонный чан с чёрной водой.

Было что-то в этом зрелище зевак, что незримой плетью подстегнуло парня, заставило ускорить шаг до того, что он и не заметил в мыслях своих, как миновал вереницу кварталов, дойдя наконец до пропускного пункта на территорию института.

Он терпеливо отстоял очередь, пусть и не без последствий, ибо ввиду своего взрывного темперамента не преминул обменяться колкостями с парочкой эонов, стоявших спереди и нелестно, с аристократическим презрением отозвавшихся об его внешнем виде, что почти переросло в рукоприкладство, вовремя остановленное бдительными охранниками, выбежавшими из будки.

Действительно, с чего бы "не вынимавшим золотые ложки изо рта" понять упорное стремление, пусть и на одну только лекцию, представителей нижних сословий получить крупицу знаний? Меж ними царило то же согласие, что меж сытым и голодным.

В любом случае, своей выходкой на КПП он, конечно, запомнился. И так как в очереди стоял в хвосте, добравшись до аудитории, довольствовался местами сзади, в последнем ряду. Вытащив из сумки тетрадь и ручку, Измаил, внимательно осмотревшись по сторонам, насупился. Профессор, видимо, имел склонность опаздывать, иначе как ещё объяснить его отсутствие, хоть лекция уж минут как десять началась?

+1

3

В аудиторию он влетает, немного запыхавшись, — иногда его персональное зло, неотступно следующее за ним по пятам, очень некстати вспоминает о том, что в жизни хозяина должно быть еще больше разного вида препятствий и сложностей, — вестимо, чтобы не расслабляться, ибо характер закаляться должен не иначе как в преодолении жизненных перипетий, а долг этого воплощенного зла как раз и состоит в том, чтобы всячески содействовать и формировать необходимые условия для возникновения этих перипетий. Поэтому воплощенный и шибко уж разумный артефакт его, обладая характером часто просто скверным, иногда становится и вовсе преотвратительнейшим, и вот сейчас — ускользнул в соседний коридор и потерялся где-то между переходами, и все это за полминуты, пока Юпитер остановился пожать руку одному из знакомых преподавателей. И все бы решалось просто — путем материализации обратно в кольцо, благо расстояние позволяло, но нужно ведь было убедиться, что чьи-то коварные черные уши вкупе с острыми когтистыми черными лапами не успеют за это короткое время сотворить некое безобразие, — а число этих безобразий за относительно короткий срок существования этих лап вкупе с ушами насчитывалось уже количеством, превосходящим сотню, не иначе.

— Я приношу свои глубочайшие извинения! — проходя в центр аудитории, хаари встает вполоборота, чтобы солнце сквозь большие окна не светило прямо в глаза, и оглядывает присутствующих в просторной светлой аудитории, расположившихся за светлыми деревянными столами, — спустя столько времени ему надобно уже привыкнуть к тому, что его лекции занимают немало умов и соответственно, собирают немало народа, но каждый раз когда речь заходит о мероприятиях подобного рода, а не о классическом формате лекций для одной университетской группы в формате приблизительно двадцати существ разной степени схожести с людьми, — то в таких случаях хаари ощущает себя неопытным иномирцем, на которого пришли поглазеть.

И в целом, направление мысли-то верное, потому-что прошло еще недостаточно времени, чтобы он перестал быть “неопытным иномирцем” и упрочил свое положение в Аркхейме более основательно. Например, обзавелся семьей и детьми, — к слову, это был еще один вопрос, который иногда крайне занимал тех, с кем Юпитер состоял в отношениях более близких, нежели просто приятельские, но это явно было не то, что следовало выуживать из своей памяти в этот момент, и хаари, складывая это в мысленную коробочку “до определенного момента” и ставя на полочку “несущественное”, возвращается всем своим вниманием в аудиторию.

— Иногда обстоятельства оказываются больше нас, — он сопровождает свою речь аккуратным кивком головы, и наклоняя одно ухо вбок, собирает взглядом первое впечатление о собравшихся — до чего же разномастный народ, право слово! Но смотрят больше заинтересованно, нежели с недовольством, так что положение не столь шатко, как он переживал, — Я благодарю вас, что дождались меня, обыкновенно я прихожу вовремя, и столь сильное опоздание случилось не по причине моего неуважения к мероприятию, а исключительно в связи с внешними, скажем так, задержками.

Впрочем, самообладание его не покидает, хотя можно вспомнить, как во времена своих первых выступлений голос его еще мог подрагивать в моменты особо волнительные, а голос слегка сбивался с ритма, когда некто из зала мог задать вопрос невпопад, или вообще любой вопрос, который Юпитер, само собой, предугадать никак не мог.

— Как вы все уже, наверное, знаете из аннотаций, сегодня я хочу поговорить с вами, — и Юпитер замедляет речь и акцентирует на последних словах, сопровождая свою речь сдержанной жестикуляцией, — И это будет именно диалог, потому-что в нем, как и в споре, я считаю, рождается истина. Сегодня я хочу поговорить с вами о том, что касается напрямую меня, и…как я могу увидеть и почувствовать по некоторым аурам, не только меня, но и многих. О интеграции иномирных культур и религий в культуру Аркхейма. Сама по себе тема крайне обширная, поэтому я постараюсь уложиться в отведенное мне время и захватить самые важные моменты. К слову, можете ли вы уловить эту тонкую грань, которая отделяет воззрения какой-нибудь иномирной расы от любой из многочисленных рас Аркхейма?

И подходя к столу, он, продолжая рассуждать, достает из сумки и включает рабочий ноутбук, подцепляя к проектору, чтобы по ходу лекции демонстрировать слушателям многообразие иномирных рас и некоторые культурные аспекты, которые они привносят своим существованием.
— Например, слышали ли вы когда-нибудь о монотеистических религиях других миров, где концепт существования Бога отличается от концепта того же Бога в архизме, но чуть более схожа в некоторых моментах с калагенизмом, в том моменте, когда идет речь о спасении? Я немного покопался в исторических сводках и поднял информацию о формировании религиозных воззрений на Аркхейме, чтобы сопоставить хотя бы появление тех же калагенистов с моментом появления иномирцев, а это как раз время после 3000 годов…

Запуская проектор со слайдами, на первом из которых сразу появляются хуманы, как самая яркая иномирная раса, — по крайней мере, первые хуманы были как раз иномирцами, — Юпитер постепенно переходит с описания сходств и различий религиозных воззрений на объемный культурный пласт, не забыв упомянуть и довольно острую тему, которая, впрочем, могла быть поднята не только в контексте изучения иномирных переселенцев и попаданцев, но и в контексте изучения коренных рас этого мира.

— Это очень опасная тема, можно сказать, посему потрогаем между делом мы ее очень осторожно, — и рефлекторно Юпитер поднимает руку и неспеша перебирает в воздухе длинными тонкими пальцами пока говорит, — И тема эта о взаимном непринятии. Я думаю, ни для кого не секрет, что иномирцы не у всех, о — далеко не у всех вызывают восторг. И я могу их понять, как бы странно это ни звучало, потому-что там, в своем мире я, можно сказать, сталкивался с подобным.

Сопровождая улыбчивый прищур глаз наклоном головы, он между делом приглаживает шерсть на ухе и добавляет:
— Есть ли здесь, среди собравшихся те, кто имел подобный опыт? Или может, здесь есть те, кто сможет мягко и аргументировано объяснить свою точку зрения относительно этого вопроса? Мне бы хотелось послушать всех, кто испытывает интерес к подобной теме. Буквально пара-тройка высказываний, и я перейду к следующему разделу.

[icon]https://imageup.ru/img94/4836766/bez-nazvaniia-1.jpg[/icon]

Подпись автора

Для возникшего в результате взрыва профиля не существует «завтра»

+1


Вы здесь » Аркхейм » Личные эпизоды » Сохрани мою тень


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно