Форумная текстовая ролевая игра в антураже фэнтези
новости
активисты

Добро пожаловать на форумную ролевую игру «Аркхейм»

Авторский мир в антураже многожанровой фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для пользователей от 18 лет. Игровой период с 5025 по 5029 годы.
Добро пожаловать на форумную ролевую игру «Аркхейм» Авторский мир в антураже многожанровой фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для пользователей от 18 лет. Игровой период с 5025 по 5029 годы.

Аркхейм

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аркхейм » Личные эпизоды » Oblivion


Oblivion

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Стартовая локация

Дискордиум

Участники эпизода

@Энтропий
@Ойген Нойманн
@Юпитер Тома
@Амбросия

https://i.imgur.com/72auCYS.png

[html]<iframe frameborder="0" allow="clipboard-write" style="border:none;width:100%;height:210px;" width="100%" height="210" src="https://music.yandex.ru/iframe/track/122179138/29528166">Слушайте <a href='https://music.yandex.ru/album/29528166/track/122179138'>Oblivion</a> — <a href='https://music.yandex.ru/artist/4668995'>Neptunica</a> на Яндекс Музыке</iframe>[/html]https://forumstatic.ru/files/001b/8c/87/27505.pngЭпизод является игрой в настоящем, закрыт для вступления других персонажей, если хотите вступить, пишите в ЛС Энтропию. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, будет актуальна официальная система боя.

+3

2

Дискордиум полон тайн и загадок, это не просто Цитадель, это планетоид, усеянный городами, древними сооружениями, реликтовыми лесами и водоёмами, здесь возводят свои оплоты верные последователи Ордена, здесь живут диаспоры самых разнообразных рас, здесь функционирует передовые научные центры, работают школы и академии. Но, конечно же, столицей являлась главная Цитадель — циклопического размера архитектурный объект, что органично вплетался в горный массив, перетекая своей частью в его монументальную основу. И уже было не понять, где заканчивается горная гряда, а где начинаются замковые комплексы. Прямо в горной породе искусные мастера создавали невероятные архитектурные элементы. 

Группа юных дарований пропала в условно безопасной зоне на дальнем западе планетоида. Они отправились на исследование древнего зиккурата, что был частично погребен в песках более тысячи лет, а совершенно необъяснимо пару недель назад поднялся из недр. «Мир» Хаоса непредсказуем и здесь частенько происходят необъяснимые события, появляются доселе неизведанные формы жизни будто бы из неоткуда. И ты никогда не угадаешь, виновен в этом очередной гениальный хаосит или случившееся имеет аномальную природу. Частенько это соединялось в одно, ведь жители Дискордии очень любили творить и запретную магию, и новые эксперименты... скучно здесь не было даже в самом захолустье.

Проблема же состояла в том, что пропала очень подающая надежды группа из девятнадцати молодых юношей и девушек. С ними отправились два наставника, но никто не вернулся. Наверняка, Амбросия очень обеспокоилась по этому поводу, ведь когда-то и она была таким юным талантливым дарованием, а здесь просто взяли и выкорчевали почти два десятка потенциальных магистров или эмиссаров. Да, это был элитный класс, с очень высоким магическим и интеллектуальным потенциалом. Они опережали своих сверстников на целую голову, хотя всё еще оставались подростками. 

Но на этом проблема не закончилась. Спустя 12 часов, после того как наставники перестали выходить на связь, Оникс — эмиссар Энтропия, собрал группу и отправился к зиккурату искать пропавших. Из них тоже никто не вернулся. Перед своим уходом Оникс написал два письма, одно Амбросии, второе Юпитеру, с которым парень был неплохо знаком.

В письме Амбросии Оникс делился своими опасениями насчёт зиккурата и просил девушку присмотреться к магистрам, которые ответственны в данном регионе за всевозможные аномалии. Оникс думает, что в Ордене завёлся предатель.

Юпитеру Оникс написал небольшое письмо, где просил не ввязываться в это дело и не искать его. Ведь этнарх знал, что тот неравнодушен к загадкам и не бросит товарища, если будут собирать новый рейд. 

Что касается Ойгена, то на Дискордиуме проживало множество гномов. Несколько древних гномьих диаспор проживали и в Цитадели, и за ее пределами. Дальняя (или не очень) родственница Ойгена, которая крайне обрадовалась, узнав, что родич вступил в Орден, пригласила погостить у себя. А после поделилась случившемся, ведь среди пропавших был один гном, точнее, юная гнома. И хорошо, что не ее дочь, сетовала, стирая скупые слезы, но от этого легче не становилось. 

Оставить это дело без реакции Амбросия ведь не могла, а потому, пора было собирать новую группу. Но зиккурат уже посетило несколько сильных магистров и паломников, никто не нашел никаких следов пропавших. Группы вернулись ни с чем. Кажется, враг, если он и был, затаился. Амбросия отлично понимала, что лучше провести исследование без огласки, если в Ордене завелся предатель, который начал действовать, лучше, чтобы до него слухи об очередном рейде не дошли.

+5

3

На далеком планетоиде Дискордиуме витала напряженная атмосфера, словно сам воздух пропитался магическими предзнаменованиями. Амбросия стояла у огромных окон своей комнаты, из которых открывался великолепный вид на монументальные высоты Цитадели. Её взгляд блуждал по уходящим в небеса стенам, устремляясь к вершинам, где магия и знание переплетались в вечном танце.
Райдзин была невысокого роста с изящными чертами лица. Её длинные фиолетовые волосы были аккуратно заплетены в косу, а аметистовые глаза смотрели с тревожностью, отражая волнение, которое она чувствовала внутри. Одета она была в кимоно, сочетающее в себе элементы доспехов, отражая её защитницкую роль в Ордене. Несмотря на свои многовековые годы, она выглядела как молодая девушка лет девятнадцати.
В Ордене эмиссара Амбросию часто можно было встретить, ведь она была неотъемлемой частью его души и опорой для всех, кто нуждался в её наставничестве. Её ученики питали к ней любовь за безграничную преданность и бесконечную заботу. В их глазах она воплощала не только мудрость наставницы, но и верного друга, всегда готового выслушать и помочь. Однако время, неумолимо шло вперед, не щадило даже мудрые сердца её учеников. Они достигали высот своих собственных достижений, развивали свои таланты и принимали вызовы, брошенные им жизнью. В конечном итоге, каждый из них, один за другим, покидал этот мир, унося с собой частичку ученической любви и преданности, которые Рэй дарила им всем.
Райдзин научилась принимать это неизбежное явление спокойно, хотя в её сердце каждый уходящий ученик оставлял глубокую боль. Она видела, как они расцветали под её руководством, как находили своё место в этом мире, и как, в конце концов, уходили, чтобы следовать своему собственному пути. Эти уходы становились для неё испытанием и вызовом, но она продолжала быть для них опорой и учителем, несмотря на свою собственную горечь и потери.
Сегодня что-то взволновало её больше обычного. В глубине её сердца таяла тревога, неподдающаяся объяснению. Каждый раз, когда она думала о пропавших учениках, сердце Амбросии сжималось от боли и тревоги. Сегодня её тревожность была больше обычной. Они не должны были умирать. Ни сегодня, ни завтра.
На безопасной зоне планетоида Дискордиума, где недавно возродился старинный зиккурат из песчаных пустошей, загадочно исчезла группа молодых дарований и их наставников. Монумент, увенчанный древними магическими знаками и символами, стал свидетелем необъяснимых событий.
В её уме мелькали мысли о безопасности своих учеников и их наставников, исчезнувших в тени этого древнего сооружения.
«Что же скрывается за этими символами?» - думала она, чувствуя тяжесть ответственности за каждого из них. «Мы не должны допустить новой утраты», - мучила её тревожная мысль, ведь каждая потеря была невосполнима в мире магии и знаний, который она так любила и защищала.
Эта загадка вызывала тревогу не только у Амбросии, но и у Оникса, другого эмиссара Ордена. Он обратился к Райдзин, упоминая предательство в Ордене. Это было серьёзное заявление. Оникс, всегда такой надежный, был известен безупречной преданностью Ордену. Его слова никогда не были пустыми, и он не разбрасывался обвинениями просто так. Этнарх утверждал, что внутри Ордена что-то идёт не так. В свете последних событий это могло означать только одно: кто-то из внутреннего круга Ордена стал изменником, возможно, предавая своих же собратьев ради собственных целей.
- Кто мог пойти на такое? —мысли её были полны тревоги и подозрений. Каждая потеря, каждый исчезнувший ученик — это был удар, который она не могла позволить себе игнорировать. Зиккурат, пробудившийся после тысячелетий, принёс с собой не только магические загадки, но и угрозы, спрятанные в тени. Теперь, когда тьма начала расползаться по самому сердцу Ордена, Амбросия знала, что предстояла не только битва с внешними силами, но и с теми, кто скрывался среди своих, готовый нанести удар в любой момент.
- Я не могу допустить еще больше жертв, — твёрдо решила нефилим, готовясь к предстоящим испытаниям, -  мы найдём предателя, если надо я его убью. Раскромсаю на мелкие кусочки, а после расбросаю по всему Аркхейму. Мы разгадаем загадки зиккурата и вернём наших учеников. Орден должен остаться крепким и непоколебимым, несмотря на любые угрозы.
Амбросия сжимала в руке письмо Оникса, слова которого звучали как предупреждение, пронзительный зов к действию. Её решимость пронизывала воздух, словно магический шторм, готовый раскрыть тайны зиккурата и отыскать пропавших, несмотря на возможность, что враг скрывается среди ближайших. Она шла быстро и уверенно, её фиолетовые волосы колебались за спиной, словно подчеркивая её непоколебимость. Решения приходилось принимать мгновенно, не давая места колебаниям или сомнениям.
Используя свои телепатические способности, Амбросия направила мысленное послание к Ойгену, чьи глубокие связи с семьей гномов были хорошо известны. Её мысли, пронизанные глубоким сожалением и неотложной необходимостью действия, звучали как тихий шепот в безмолвии:
«Ойген, это Амбросия, эмиссар.  Мне стало известно о пропаже юной гномки на Дискордиуме. В нашем Ордене происходят необъяснимые события, и я обращаюсь к твоему опыту и знаниям для помощи в этом расследовании. Эта загадка требует особого внимания и усилий»,- это ментальное послание было не только актом поддержки Ойгену в его личной трагедии, но и стратегическим шагом, направленным на активизацию его решительности и помощь в решении сложившейся ситуации.
После этого Амбросия обратилась к Юпитеру:
«Юпитер, ситуация на Дискордиуме становится все более критической. Мы потеряли девятнадцать юных дарований, и ситуация требует немедленных действий. Прошу тебя рассмотреть возможность оказать мне помощь в этом деле. Эмиссар Оникс уверен в твоей надежности и готовности помочь.
Амбросия, эммисар Ордена»
- нефилим, сознавая, что Оникс также исчез, надеется, что Юпитер найдет этот случай достойным внимания и поддержит усилия Рэй. Это была ее стратегия, основанная на уверенности в его готовности к помощи.
Таким образом, Амбросия стремилась не только организовать расследование и поиск, но и обеспечить координацию усилий между различными членами Ордена, включая Ойгена и Юпитера, чтобы эффективно реагировать на сложившуюся ситуацию на Дискордиуме.
Амбросия быстро приняла решение назначить место встречи для обсуждения деталей с Ойгеном и Юпитером. Она отправила сообщение обоим:
«Ойген, Юпитер, предлагаю нам встретиться в Зале Артефактов. Это место идеально для наших конфиденциальных обсуждений, где мы сможем тщательно обсудить все детали и выработать стратегию действий.
Встреча состоится через час
», -   прозвучало решительное заявление Амбросии, её уверенность не предоставляла Ойгену и Юпитеру возможности на возражения или выбор.
С этим сообщением девушка отправилась подготавливать зал к встрече. Каждая деталь в подготовке была важна для Амбросии. Она осмотрела каждый уголок, проверила все артефакты и защитные меры. Важно было убедиться, что нет никаких следов проникновения или прослушивания. Её решимость и концентрация только усиливались по мере продвижения подготовки. Она понимала, что успех этой встречи может иметь решающее значение для будущих событий в Ордене.
Редко кто осмеливался вступать в эту область, зная, что каждое непреднамеренное повреждение или даже малейшее разрушение могло вызвать у Амбросии резкую и безжалостную реакцию. Все члены Ордена хорошо осведомлены о её строгом отношении к артефактам, которые представляли собой не только историческую ценность, но и крайне важные аспекты магической и научной работы. Это знание заставляло многих из них избегать рисков и стараться оставаться в безопасности, не желая привлекать на себя гнев нефилима, чьё внимание могло быть столь же непредсказуемым, как и сила, с которой она защищала Орден.
Амбросия сидела за столом в зале артефактов, её взгляд был устремлен вдаль, словно она погружена в глубокие раздумья. Она ожидала прибытия своих союзников с нетерпением, четко зная, что на её решения будет возложена значительная ответственность. В её глазах мелькнула смесь решимости и сдержанной напряженности, отражающая готовность к сложным действиям.

Отредактировано Амбросия (2024-06-26 09:44:33)

+5

4

С Рейлой Брандт, своей троюродной сестрой, Ойген не виделся лет эдак пятьдесят. Да, в школьные годы дружили, учились почти бок о бок (Рейла была на два года старше Нойманна), но потом связь подраспалась: Рейла втюрилась в проезжего охотника – возможно, хаосита – и уехала с ним. А теперь вдруг обнаружилась на Дискордиуме и, выудив из местных каналов инфу о новичках ордена, зазвала братца на чай. Ойген предпочёл бы пиво, конечно, но кровные узы для гномов были более священны, чем любые боги, так что отказать – значит, по сути, отречься от многовековых традиций. Да и вообще Нойманн в последние лет двадцать мало общался с другими гномами, разве что в процессе выполнения заданий ордена.

Рейла всегда отличалась сентиментальностью, так что Ойген не удивился, увидев слёзы на её глазах, когда она делилась новостью о пропавших в катакомбах адептах. Хотя и самому Нойманну, несмотря на напускную суровость, было жаль молодёжь. В его-то возрасте до сих пор страшновато помирать, особенно в какой-нибудь аномалии – взять тот же поход в червоточину – чего уж говорить о вчерашних детях…

Мягко переведя разговор на собственную работу в ордене, Ойген допил чай и с писком коммуникатора, оповещавшего о скорой встрече с магистром, выдававшим задания на Цирконе, покинул дом троюродной сестры. Известие о пропаже большой группы талантливых хаоситов оставило его в смешанных чувствах. С одной стороны, Ойген не горел желанием ввязываться в поиски, хватило с него аномальщины в Шанге. А с другой – всё-таки важное дело кормящего его ордена, да и чисто по-гномски жаль соплеменницу…

Впрочем, дело о сгинувших в зиккурате учениках само не собиралось отпускать Нойманна. Едва он забрался в Ласточку, приютившуюся в тенистом углу между гномьими домами, как в голове зашумело ментальное послание. Ойгену, непривычному к такому виду коммуникации, буквально сдавило голову, однако слова эмиссара Амбросии впечатались в его разум, словно выведенные огненными буквами.
Во дела… Это ж что там за происшествие такое, раз целый эмиссар срочно требует к себе бродягу-охотника? – потирая ноющий после ментального контакта затылок, пробормотал Ойген и взялся за рычаги Ласточки. – Ох, чую, будет веселуха почище Шангской… Но куда ж денешься от приказа. Да и правда девчонку жалко. Может, она вообще ещё жива, за спасение предки точно спасибо скажут.

* * *
Бодрой рысью боевой мех домчал Ойгена до величественной Цитадели, магический фон вокруг которой до сих пор заставлял источник самого гнома буквально содрогаться. Пришлось снова оставить Ласточку у внешнего периметра – приказ эмиссара приказом эмиссара, а рядовым адептам в центральные залы «верхом» заходить как-то не пристало – и пешком добраться до самого сердца Цитадели. В Зале Артефактов Нойманн рассчитывал побывать не раньше получения звания архиадепта, но предки распорядились, чтобы он прибыл туда пораньше. Когда охранники пропустили его в святая святых Амбросии, Ойген всё-таки не удержался и помешкал, оглядывая разномастные боевые и не очень диковинки, буквально излучавшие мощнейшие магические вихри. Интересно, каково тут находиться с УМИ эдак седьмым?..

Цепкий взор аметистовых глаз эмиссара вывел Ойгена из жадного оцепенения. Вспомнив, зачем он здесь находится, Нойманн поправил ремень висевшей за спиной «Виверны», подошёл к столу Амбросии, чеканя шаг, и склонил голову в знак уважения.
Адепт Ойген Нойманн по вашему приказанию прибыл, госпожа эмиссар, – отрапортовал гном, памятуя азы армейской выучки по учёбе в академии. – Чем могу служить Ордену?

+4

5

Юпитеру, как истинному хаоситу, с самого своего попадания в Аркхейм было понятно, что Орден Демиурга Хаоса — то место, где ему будет наиболее комфортно со всеми своими проявлениями характера, со всем своим внутренним хаосом мыслей, чувств и эмоций, а также стремлением познать каждый уголок этого постоянно меняющегося, непредсказуемого, одновременно опасного и прекрасного мира. И естественно, более всего он был привязан к Дискордии, и планетоид с самого начала был тем местом, которое хотелось бесконечно изучать, ведь несмотря на то, что место это считалось самым настоящим домом, дом этот постоянно преподносил свои сюрпризы, и в некоторых его локациях нужно было быть особенно внимательным, чтобы не наткнуться на что-то новое и неизведанное — но то всегда являлось и является самой сутью проявления хаоса, и Юпитер уже давно понял, что ты либо попадаешь в этот поток, отдаешься полностью этому захватывающему тебя по самые уши движению, подобно броуновскому, — как бы сказали в его прошлом мире, либо тебя перемалывает и выкидывает из этого хаотичного потока.

Юпитера не выкинуло ни в первый год, ни в последующие, и он даже мог похвастаться тем, что не раз спасал свои уши от ситуаций крайне напряженных, и всегда мониторил события на Дискордии на предмет каких-либо других ситуаций разной степени напряженности, чтобы, во-первых, быть в курсе происходящего как исследователь, а во-вторых, чтобы с некой своей врожденной тревожностью убеждаться, что с его друзьями все еще все в порядке.
Про первую пропавшую группу из девятнадцати человек, отправившихся исследовать зиккурат, Юпитер слышал ну очень уж отдаленно — кто-то кому-то передал, частично информация исказилась, частично и вовсе стерлась, но суть была ясна, хоть в подробности его никто не посвящал. И возможно Юпитер так и остался бы непричастным к этому происшествию, и просто с волнением ожидал бы обрывков новостей о поисках и спасении более опытными и сильными последователями, эмиссарами и магистрами, если бы в составе второй группы, отправившейся на поиски и затем бесследно пропавшей не оказался Оникс.

И если бы Оникс предварительно не написал Юпитеру короткое послание, которое сейчас Юпитер снова перечитывает и сосредоточенно сжимает в своих руках, осмысливая происходящее, то у хаари бы и не было возможности погрузиться в это дело.

Когда Юпитер перечитывает письмо во второй раз, ловкие черные когтистые пальцы выхватывают у него из рук небольшое послание — бумажное, видимо, чтобы электронный вариант, упаси Архей, не был кем либо перехвачен, и воплощенный легендарный артефакт Юпитера — такой же хаари как и он, только черный, с именем Нигредо прищурив блестящие хищным сиянием оранжевые глаза, так же повторно вчитывается в строки, разочарованно фыркает, не обнаруживая там ничего нового — как будто бы он просто гримасничает, повторяя за белоухим ученым, и затем с громким смешком сует письмо обратно своему хозяину, но Юпитер понимает, что за этим смешком скрывается вовсе не довольство сложившийся ситуацией, а наоборот — крайняя обеспокоенность произошедшим, ведь его артефакт, будучи разумным воплощением, признает Орден Хаоса единственным своим домом, равно как и сам Юпитер.

Поэтому оставаться в стороне кажется задачей невыполнимой, и сейчас, после пропажи Оникса и целых двух групп Юпитер только и думал о том, как бы примкнуть к следующей спасательной группе, чтобы не остаться в стороне и быть свидетелем и участником происходящего. Быть более вовлеченным в столь важные процессы, напрямую влияющие на Орден.

На закравшееся в его голову спустя некоторое время мысленное послание эмиссара Ордена Хаоса — Амбросии Юпитер реагирует спокойно, как будто внутренне был уже готов к тому, и даже более того — искренне желал, что подобное предложение может поступить и чтобы оно поступило — а как иначе, когда речь заходит о пропаже целых двух групп хаоситов, да еще и вместе с хорошо знакомым товарищем. Пропажа самого Оникса кажется чем-то исключительно серьезным, ведь Юпитер хорошо знает, на что тот способен, и уж если с ним случилось нечто подобное, то значит дело и впрямь крайне сложное.

“Приветствую, госпожа Амбросия. Благодарю Вас за проявленное ко мне доверие. Я, разумеется, не в праве отказаться от содействия, и безусловно, искренне желаю это содействие проявить.”

И когда эмиссар также вкладывает в его голову телепатическое послание о месте и времени встречи, он отвечает мысленным кратким “Появлюсь в условленный час.”

Оказавшись в самой Цитадели и уже подходя к Залу Артефактов, белой тенью, ровной походкой неслышно вышагивая по коридорам он оглядывается на своего предвкушающего опасности спутника, скользящего рядом, — Нигредо, и когда они равняются со входом в Зал, Юпитер ненавязчивым жестом поднимает руку и щелкает пальцами, бросая короткий взгляд на обладателя черных любопытных ушей — свой артефакт, после чего тот, театрально закатив глаза и передернув худыми плечами, растворяется черным туманом и трансформируется в кольцо с оранжевым камнем, застывая на пальце своего хозяина, — считает, что так будет правильнее, ведь встреча, скорее всего, не подразумевает присутствие посторонних, и Юпитер не может предсказать, как госпожа Амбросия отнесется к еще одному разумному существу на их собрании, да и не только она, — Ойген Нойманн, про которого Юпитеру доводилось слышать, тоже приглашен. Если потребуется, Юпитер сможет заранее предупредить участников встречи о том, что у него в арсенале еще один помощник, тенью следующий за ним, и скорее всего, он тоже может быть полезен делу.

Будучи пропущенным внутрь, Юпитер отмечает, что прибыл вторым — вышеупомянутый мистер Нойманн уже на месте, и хаари приближается ровной сдержанной походкой к присутствующим, — кивает в первую очередь, госпоже Амбросии, которая расположилась за своим столом:

— Доброго дня. Если его можно назвать таковым в сложившихся условиях, — и поворачиваясь к Ойгену произносит так же вежливо, сопровождая приветствие аналогичным кивком, — Здравствуйте, мистер Нойманн.

И добавляет следом, стараясь быть кратким и обращаясь ко всем:
— Я бы хотел уточнить, мы ожидаем еще кого-то, или обсуждение начнется прямо сейчас?

[icon]https://imageup.ru/img94/4836766/bez-nazvaniia-1.jpg[/icon]

Отредактировано Юпитер Тома (2024-06-29 01:55:44)

Подпись автора

Для возникшего в результате взрыва профиля не существует «завтра»

+3

6

Ответ на вопрос Юпитера оказался предельно прост — они выдвигались сейчас и никого не ждали. Впрочем, ему наверняка ответит эмиссар Амброссия. Путь до зиккурата оказался не близким, потому что зона радиусом десять километров вокруг блокировала телепортацию напрочь. Но чего ещё ждать от аномалии? И если до границы заблокированной зоны можно было добраться при помощи бортала, то дальше придётся на своих двоих.

Песчаные дюны простирались от горизонта до горизонта, уже сейчас был виден пик циклопической пирамиды, из вершины которой лился столб света. Загадка состояла в том, что ни одна из последующих рейдовых групп, вернувшихся вполне успешно в Орден, так и не смогла разгадать природу этого света. Если наблюдать сверху, то можно было рассмотреть каменное основание ротонды и кристаллические колонны, между которыми и струилось сияние. Но с данной позиции с трудом можно было рассмотреть, что происходит внизу, а добравшись до вершины изнутри зиккурата, никакого света не наблюдалось.

Навстречу им, на фоне этого чуть апокалиптического пейзажа, двигалась одинокая фигура. Она шла не от самой пирамиды, а как если бы незнакомец переместился чуть в стороне от основной группы. И теперь двигался к ним.

Это был высокий крепкий человек с удлиненными волосами тёмно-фиолетового цвета, но не его внешность привлекала внимание (хотя и она тоже, если немного интересоваться информацией об Ордене), а его аура. К ним шёл демиург. 

Яре-яре, — помахал рукой мужчина, — меня прихватите? Давно пора наведаться в это гиблое место. Амбросия, Ойген и Юпитер. Рад встрече, можете обращаться ко мне Энтро. Или Энтропий. Как к душе ближе. 

Ты собрала хороший отряд, Райдзин. Ойген отлично себя показал при кризисе в Рельсотроне, а Юпитер у нас талантливый ученый. Я помню, тебя привлекали к миссии на землях одного лирейского баронства, где орден арендует посевные площади. 

Оникс вам что-нибудь писал, перед тем как уйти? — наконец, спросил демиург по существу, а также телепатически связался с Амбросией, но чтобы никто больше не слышал, — «я рад, что ты взялась за это дело, готовься к тому, что нам придётся ликвидировать несколько твоих коллег...» — широко и дружелюбно улыбнулся, — если есть вопросы, задавайте. Зиккурат возвел я, полторы тысячи лет назад, и сейчас пространство, где он расположен, стремительно распадается на несколько частей. Думаю, все пропавшие застряли в самом далёком осколке пространства, так что нам придётся проникнуть именно туда. Все готовы?

Всё-таки пространственные аномалии — штука крайне сложная, ещё сутки назад ещё можно было попасть туда физически, теперь только при помощи пространственного моста, а учитывая что здесь не работали даже порталы, задача предстояла трудной.

[icon]https://i.imgur.com/Mrsn4Ep.jpg[/icon]

+3

7

Ойген Нойманн вступил в Зал Артефактов Цитадели, где витали магические вихри, создавая игру света и тени среди древних артефактов. В этом мистическом мире он мог ощутить необычную силу, и внезапно его взгляд встретился с аметистовыми глазами эмиссара Амбросии. Глаза, которые казались проницательными, словно взгляд сквозь время и пространство.
Райдзин стояла у стола, окружённая артефактами, которые излучали не только свою магию, но и тайные знания. Её присутствие наполняло зал непоколебимостью и твердостью, но в тоже время в ней присутствовала глубокая тревожность и сострадание, она была обеспокоена происходящим.
Амбросия, уловив звуки шагов Ойгена, с лёгкой улыбкой произнесла, - знаешь, порой артефакты могут рассказать больше, чем мы знаем о себе, — её голос был наполнен загадочностью и лёгким намёком. После этих слов она пристально взглянула на мужчину, словно пытаясь прочесть его мысли и намерения.
Её глаза, светившиеся фиолетовым светом, изучали Ойгена, словно проникали в самую суть его души, пытаясь уловить то, что скрыто за внешней маской.
— Мы только начинаем, и я рада видеть тебя здесь, — продолжила Рэй, всё ещё удерживая взгляд на Ойгене.
«Надеюсь, я сделала верный выбор», — подумала Райдзин, её взгляд невольно задержался на фигуре Ойгена, который стоял прямо, с достоинством, не присущими многим.
— Не нужно формальностей, — отмахнулась она с легким взмахом руки, её голос звучал мягко, но решительно, — просто Амбросия или Рэй. Её глаза, глубокие и загадочные, встретились с его взглядом, и в этом мгновении между ними пробежала невидимая нить взаимопонимания (или ей так показалось). Амбросия всегда предпочитала видеть в своих союзниках не просто подчинённых, а равных, с кем можно разделить и тяготы, и радости предстоящих испытаний.
Райдзин слегка улыбнулась, её губы едва заметно изогнулись в тени загадочной полуулыбки. Она чувствовала, что Ойген поймет её стремление к простоте и искренности в общении.
...где магия и реальность переплетались, Амбросия начала своё обращение после того, как появился Юпитер.
— Когда Оникс говорил о тебе, он забыл упомянуть, что ты... очень пушистый, — с лёгкой улыбкой произнесла она, обращаясь к Юпитеру. Да, Райдзин не ожидала увидеть зайца,  про Юпитера она знала, но не встречалась с ним лично. Заяц-хаосит выглядел совершенно неуместным в зале, полном магических артефактов и старинных реликвий. Рэй видела в его глазах мудрость, что делало его присутствие ценным.
— Добро пожаловать, Ойген, Юпитер. Беспокойные настали нынче времена. Недавно пропали девятнадцать молодых хаоситов, отправленных исследовать один из зиккуратов Дискордиума. Это не первый случай исчезновения, к сожалению. Наша задача — отправиться в поиски. Нужно будет выяснить, что там произошло, — говорила девушка, внимательно смотря на мужчин, оценивая их словно древнюю монету.
Эмиссар стояла в центре зала, окружённого множеством магических артефактов, каждый из которых излучал таинственное сияние. Её фигура, изящная и одновременно сильная, была окутана аурой непоколебимости. С каждым произнесённым словом, казалось, вплетала в воздух невидимые нити магии, связывая присутствующих в единое целое.
— Каждый из вас обладает уникальными способностями, которые необходимы для выполнения нашей миссии, — продолжила Амбросия, её голос был мягким, но в то же время твёрдым.
— Ойген, твоя сила и решимость помогут нам преодолеть любые физические преграды. Юпитер, твоя мудрость и знания позволят нам разобраться в магических загадках, которые мы встретим на своём пути, - она сделала паузу, позволяя своим словам проникнуть в сердца и умы её спутников.
— Что касается меня, — продолжила Амбросия, её глаза засветились уверенным светом, — я использую свои ментальные способности, чтобы обнаружить скрытые опасности и направлять нас в самых трудных ситуациях.
На вопрос стоит ли им ожидать ещё кого-то, то её взгляд медленно скользнул к Ойгену и к Юпитеру.
— Не уверена, но всё возможно, — загадочно произнесла Амбросия, словно чувствовала изменения в воздухе, предчувствуя неотвратимые перемены. Её голос звучал уверенно, но в то же время его пронизывало некое беспокойство, придающее её словам загадочность и глубину.
В зале, наполненном магическими артефактами, атмосфера становилась всё более напряжённой. Магия вихрем кружилась в воздухе, испуская сияние, словно маленькие огоньки, запертые внутри артефактов. Амбросия, стоя среди этих древних реликвий, ощутила что-то непредвиденное, как будто сам воздух вибрировал, предвещая нечто важное. Артефакты начали издавать таинственный звон, тихий, но ясный, как отдалённый шёпот древних заклинаний.
Ойген, Райдзин и Юпитер прибыли к зиккурату Дискордиума. Вокруг царила тишина, а в воздухе витала странная аура ожидания. Девушка ощущала, что что-то необычное произошло здесь недавно. Райдзин, с её проницательным взглядом, начала осматривать окрестности, в поисках следов пропавших хаоситов и подозрительных изменений в окружающем пространстве...
Как вдруг...
Энтропий появился внезапно, его фигура возникла из ниоткуда, словно сам Хаос решил воплотиться в этом месте. Для Райдзин это не стало сюрпризом, её спокойствие и внутренняя сила оставались непоколебимыми, как горы, невзирая на внезапные изменения вокруг.
Амбросия, улыбнувшись немного шутливо, обратилась к демиургу:
— Энтропий, - протянула девушка, выделяя каждую букву, - ты опоздал на вечеринку! Но лучше поздно, чем никогда, не так ли? Мы только начинаем, и я рада видеть тебя здесь. Приглашаю на наш совместный танец.
Её слова прозвучали с лёгкой иронией, словно подчеркивая непредсказуемость ситуации.
— Энтро, — проговорила Амбросия, плавно склонив голову, — твое присутствие здесь вдохновляет... — она сделала паузу, её голос был наполнен иронией, а в глазах мелькнули лёгкие смешливые огоньки. — ...и, пожалуй, немного огорчает. Ведь только Хаос знает, что творится у тебя в голове. Но так даже веселей, не находишь?
Райдзин всегда умела играть словами, как на острие лезвия, её тон был остроумным и едва уловимым, как ядовитая шутка, спрятанная за маской учтивости. Девушка сохранила спокойное и уверенное выражение лица, скрывая за этим фасадом своё внутреннее беспокойство и тревогу.
— Так о чем это я? А, да...Нам предстоит нелёгкий путь, — продолжила она, обращаясь ко всем присутствующим, — исследование зиккурата и выяснение причин исчезновения наших молодых хаоситов — это не только дело чести, но и необходимость для безопасности нашего Ордена.
Когда Энтропий упомянул о сообщениях от Оникса, она кивнула, вспоминая о его письме, надеясь, что оно не последнее.
- Оникс упоминал предателя,- прозвучало её слова с тонким оттенком горечи, - некто внутри Ордена действует против нас. Я пыталась связаться с Ониксом, но сигнал глух, что-то его блокирует, - сделала вывод Рей.
Нефилим, с улыбкой, которая лишь едва прикрывала тревогу, взглянула на Энтропия. Её лицо оставалось спокойным, словно маска на лице дипломата, умеющего скрывать свои истинные эмоции за высокими стенами внутренней силы.
«Предатели — это не колеги, а разлитый яд в сердце нашего Ордена» , - произнесла телепатически Амбросия, её слова звучали как тихий шепот в темной глубине. Голос Рэй в уме демиурга был мягким, но при этом ощущалось решимость и непоколебимость. «Я готова открыть двери к любым возможностям и вызовам, что могут возникнуть. Я сделаю все, что в моих силах, и даже то, что кажется невозможным,» — в её словах звучал отголосок тех моментов, когда Амбросия шагала в неизведанные глубины, далеко за границами обыденного.
- Готова ли я? - задумчиво произнесла Амбросия, в её словах звучала смесь решимости и некоторой тревоги, - готова не только к тому, чтобы исследовать этот зиккурат, но и к тому, чтобы проникнуть в самые глубины времени и пространства, где, как говоришь, застряли наши собратья. Мой вопрос заключается в том, что именно вызвало такое разрушение? Ведь построение, выдержавшее тысячи лет, не должно рушиться так внезапно без внешних воздействий. Есть ли у нас какие-то предположения или данные об этом?
«Прошу, без червяков в моём коктейле в этот раз. Я ещё помню наше странное путешествие с тобой и всеми этими загадочными существами,» - подумала она, улыбка на лице смешивалась с намёком на беспокойство.
- И, пожалуйста, не надо опять пускать нас через лабиринт с иллюзиями. В прошлый раз мы почти час пытались уговорить камень дать нам дорогу, - добавила Амбросия с лёгкой насмешкой, стараясь разрядить атмосферу.

Отредактировано Амбросия (2024-07-04 18:47:08)

+3

8

Ойген размеренно, чтобы пешие спутники поспевали, но внимательно и уверенно вёл Ласточку по барханам древней хаотической пустыни. Просто выручить гномку, ага... Во-первых, потерялась она в тысячелетнем зиккурате, где, наверное, даже предки не скажут, что происходит. Во-вторых, вместе с новичками пропал целый эмиссар. И не какой-нибудь из вновь повышенных, а один из фаворитов самого Энтропия. Ох и смердело это дело, к чёрту бы оно летело...

Но отступать некуда, позади ещё один эмиссар. К счастью, на этого эмиссара можно было и полюбоваться... Тайком и вне боя, конечно. Клинок в ножнах Амбросии явно может рассечь броню Ласточки и попросить добавки. А аура Райдзин была похожа на рокочущую грозу, даже будучи неактивной. Такую даму лучше всё-таки иметь в союзниках.

На Юпитера Ойген тоже старался особо не смотреть. Он, глухой провинциал, впервые увидел живого хаари как раз в одном из баров Дискордиума, и лишний раз проявлять праздное любопытство не стоило. Ещё предстоит увидеть, каков учёный в работе, а там и что-нибудь интересное о длинноухом народе выяснится.

Ойген включил было мелодичную балладу в динамиках кабины, рассчитывая покинуть Ласточку только у входа в зиккурат, как впереди показался одинокий путник. Ойген первым разглядел даже не его самого, а его могучую ауру, которая могла превзойти по мощи таковую у Амбросии. На миг у гнома даже закружилась голова от обилия магии вокруг. Закусив губу, он поднял орудие Ласточки...

...чтобы через мгновение опустить его, узнав путника. Портреты демиурга за неполный год службы Ойген неоднократно видел, а вот воочию совсем не ожидал явления Энтро. Остановив меха и спешившись, Нойманн хотел было припасть на колено, но, видя довольно фривольный настрой главы ордена, ограничился наклоном головы и ожиданием, пока разговор офицеров завершится. Похоже, настала минутка уточнить интересующие вопросы.
- Позвольте поинтересоваться, - откашлявшись, начал гном. - Мой мех пройдёт в зиккурат? На нём моя боевая мощь повыше будет, чем на своих двоих. И есть ли хотя бы примерный план, куда нам двигаться? Прошлый крупный рейд, в котором я участвовал... скажу прямо, в какой-то момент повис на грани провала из-за того, что мы рискнули и сунулись наобум в непонятную нам аномалию.

+2

9

На слова Амбросии о своей неожиданной пушистости Юпитер реагирует с вежливой полуулыбкой, понимая, что его облик, само собой, не знаком абсолютно всем на Дискордии, и даже некоторые хаоситы до сих пор испытывают некоторое удивление, встречая его вживую.
— Мы с Ониксом хорошо знакомы, и я предполагаю, что он уже перестал обращать внимание на эту особенность моей расы, — хаари отвечает вежливо, сопровождая свою речь небольшим кивком, и наблюдает за эмиссаром, которая успела встать из-за стола и выйти в центр зала. Амбросия начала говорить, объясняя суть произошедшего и предстоящие задачи, и голос ее, одновременно мягкий и твердый словно бы наполнялся еще большей силой, и сила эта словно была много больше ее, и напитывала собою весь Зал Артефактов, и в отблесках магического сияния артефактов, которые множеством огоньков переливались на полках, сила женского голоса словно бы усиливалась от этой магии, и Юпитер даже задержал дыхание, наблюдая с зачарованием воочию, что из себя представляет нефилим.

И ведь это даже не боевая ситуация, а мощь, сокрытая в уверенном женском голосе не давала и толики сомнений о том, что все вместе они смогут продвинуться в решении этого дела, и уж их то группа обязательно вернется, и не втроем, а вместе с пропавшими.
Удивительно, как легко оказалось Юпитера зарядить этим настроем, и хоть эмиссар говорила вещи серьезные, — и не было абсолютно никаких сомнений, что они отправляются в место, определенно скрывающее собой опасность, способную угрожать их жизням, и возможно даже смертельно, — но молодого ученого было не так то легко испугать подобным, и это была не первая смертельная опасность, с которой ему придется столкнуться, поэтому после своеобразного напутствия Амбросии он как-то весь подсобрался еще больше и приободрился, и остатки некоторого негативного настроя, который вызван был больше беспокойством за пропавшего Оникса, окончательно сошли на нет.

Сейчас Юпитер был собран и сосредоточен, а нахождение рядом хаоситов не давало ему вернуться к мыслями о наихудших сценариях, которые он, обладая нравом тревожным, все равно в свое сознание пропускал, потому-что понимал, что Аркхейм может быть так же добр, как и жесток, и в нем может и есть место чудесам, но совершенно нет места иллюзиям.
— Думаю, в этом вся суть хаоса, госпожа Райдзин, — приподнял одну бровь Юпитер, покручивая на пальце черное кольцо, и параллельно незаметно для остальных утихомиривая беспокойный голос Нигредо у него в голове, который жуть как хотел высказаться вслух, — Хаос непостоянен, и даже демиургам может быть неизвестно, как близко подступится к нам его вихрь. Сейчас, судя по всему, мы находимся ровнехонько около края этой воронки, в самой опасной зоне, и отправиться нам предстоит в ее центр.

Тягучий выкованный из черного как смоль металла голос артефакта в его голове раздается довольным, полным предвкушения мрачным смехом, и на слова Амбросии, что вероятность пополнения их группы остается под вопросом Юпитер молча кивает, вполне удовлетворенный этой неоднозначностью.

Он, будучи истинным хаоситом, к неоднозначности привык.

До зиккурата они добираются пешком, параллельно с так называемой Ласточкой, которую пилотирует Ойген, и которая является боевым мехом, оснащенным соответствующими модификациями, которые определенно в сложившейся ситуации лишними не будут — с подобными технологиями Юпитер сталкивался лишь урывками, и у него еще не было опыта командной работы с кем-то, кто управлял бы подобными машинами. На это было интересно посмотреть со стороны, и если бы он понимал чуть больше чем ничего, — ну разве что смог бы опознать интуитивно какие-то рычаги и кнопки на панели управления, если б ему показали, все же с техникой в лабораториях он как-то справлялся, — то возможно он бы даже попросил объяснить ему принцип работы, но так как с самим Ойгеном он был еще не знаком так хорошо, а ситуация не располагала к приятельскому обсуждению личных артефактов, Юпитер воздерживается от комментариев.

Останавливаются в своем походе они только когда сам зиккурат наконец разрезает основанием бесконечность однообразных песчаных дюн, вид которых наводит на состояние напряженное и удручающее, а столб света, разливающийся из вершины пирамиды добавляет сложившейся картине некой инфернальности. На фоне всего этого Юпитер наравне с остальными замечает высокую фигуру, двигающуюся прямо к ним, и глядя на своих спутников, — Ойген так и вовсе среагировал мгновенно, будучи готовым атаковать, — напрягается, однако памятуя о словах Амбросии о том, что есть вероятность пополнения их группы.

Поэтому-то Амбросия и не выглядит обеспокоенной, да и волнение Юпитера также сходит на нет, когда фигура приближается совсем близко, и хаари округляет оранжевые глаза, понимая, что перед ними никто иной, как сам Демиург Хаоса.
Госпожа Райдзин начинает разговор первой, и судя по тону их диалога, она находится с Энтропием на более короткой ноге, что кажется абсолютно логичным, и Юпитер, равно как и Ойген, не смеет вмешиваться в разговор влиятельных существ, ограничиваясь поклоном, и ожиданием, когда он сможет вклиниться в разговор.

— Для меня огромная честь отправиться на это задание вместе с Вами, Энтропий, — дождавшись очереди после господина Нойманна, ученый еще раз кивает, но уже чуть более сдержанно, и не скрывая заинтересованного блеска глаз и приглаживая встопорщившийся от волнения мех на ушах, продолжает, — Увы, информация, полученная мною от Оникса, крайне скудна. Он просил меня не ввязываться в это дело, так как оно очень опасное, и видимо из этого расчета и не делился своими соображениями, чтобы у меня было меньше зацепок и поводов отправиться за ним. А что касается зиккурата, один из интересующих вопросов задала госпожа Райдзин, относительно того, что могло вызвать разрушение. Я же добавлю вопрос про сам зиккурат. Есть ли что-то в нем самом, что могло бы представлять опасность, или какая-то его особенность? Что-то…сокрытое?

[icon]https://imageup.ru/img94/4836766/bez-nazvaniia-1.jpg[/icon]

Отредактировано Юпитер Тома (2024-07-07 01:01:57)

Подпись автора

Для возникшего в результате взрыва профиля не существует «завтра»

+3

10

...Приглашаю на наш совместный танец.

Ой-ей, Ойген мне своим мехом все ноги оттопчет, так что я лучше пригляжу, дабы вас остальные не затанцевали до смерти... и вы их, — коротко по-отечески усмехнулся Энтропий, рассматривая их сборную команду как бы между делом.

Но так даже веселей, не находишь?

Женщины! Вы это слышали? Её вдохновляет и огорчает моё присутствие, до чего же женщины противоречивы, — с долей беззлобной иронии заметил демиург, увы, ты можешь знать только о том, что творится в твоей собственной голове, и то что переменным успехом.

Оникс в любой непонятной ситуации видит предателя, а, порой, когда предатель уже крепко держит его за яйца, упор не понимает, где его искать. Но ренегаты есть везде, порой, они вырастают из самых преданных наших товарищей, — «увы, птенчик, именно коллеги, если бы этот яд не разливался у тебя под боком, ничем не уступая в навыках и в силе, а также знаниях, он бы не был столь опасен... опаснее только ближники...» — голос как и всегда звучал слегка весело, даже с долей лукавства, — «хорошо, главное будь снисходительна к чужим слабостям...» — непонятно по какой причине предложил Энтропий, то ли мея ввиду их группу, то ли то, что ждёт их зиккурате.

Этот зиккурат находился несколько тысяч лет под землёй в напечатанном состоянии. Кто-то обнаружил его, вероятно начав поиски целенаправленно, пирамида была спрятана в складку подпространства, потому сам процесс распечатывания требует определённых навыков и усилий. Крайне немалых. И он не разрушился, он повредился при распечатывании. Значит, делал далеко не асс пространственной магии. 

И как можно, не я выбираю дорогу, потому что дороги у нас нет, пропажа может обнаружиться где угодно. А камню просто не хватало женского тепла... — подмигнул Амбросии.

Да, зиккурат построен таким образом, чтобы там проходили и большие формы жизни. С размахом, так сказать. Ну, а если выяснится, что где-то создали дополнительный лаз и твой мех ну никак не может туда протиснуться, мы его запечатаем под пространстве и распечатаем, когда минем этот путь. 

А что до провалов... частенько, легендарные свершения именно так и проникают в нашу жизнь.

Рад слышать, Юпитер, вот видишь, Райдзин, бери пример с Юпитера, он несмотря ни на что, ни на каких червей и камни на своем пути, рад меня видеть. Не это ли называют «любить вопреки?» — рассмеялся демиург, — насчёт твоего вопроса трудно сказать что-то однозначное, когда-то давно там проводились эксперименты с протомагией на живых существах. Конечно, никто с тех времён не выжил, но там полно аномальных артефактов, которые совершенно не предназначены, чтобы их трогали неподготовленные люди. Да и многие из этих артефактов не выглядят как опасные, под их действия можно попасть чисто случайно. Угроза состоит в том, что таковых артефактов там очень много, и хотя большая часть из них должна быть диактивирована... но «должна» не значит «есть». Собственно, я иду туда как раз с целью обезвредить некоторые свои артефакты, но и, конечно, помочь вам спасти пропавших. 

За последние дни в зиккурат могло проникнуть много не только людей, но и животных. Так что мутанты среди фауны будут в любом случае, держите ухо в остро, а оружие наготове...

Энтропий, махнув рукой отправился в сторону зиккурата. Пространство с каждой секундой становилось всё плотнее.

Пространственная магия по части телепортации не работает вообще, остальные ее виды функционируют с некоторыми сложностями. 

Через несколько десятков минут пирамида уже возвышалась прямо над ними. Циклопическая, из шероховатых чёрных блоков, что в лучах Архея отливали алым. Квадратная арка портала, не магического — архитектурного, призывно открыта. Над ней сложная гравировка из зеленовато дымчатых кристаллов, путь к входу сопровождал ряд колоннад по обе стороны от шедших. Это место выглядело величественно, как и любое подобное, но на первый взгляд едва ли таило в себе больше опасности...

Исполинский зал ровной треугольной формы был пуст, в нём мерно горели магические огни и у основания этого треугольника вверх уходила широкая лестница. 

Ни зверей, ни людей... никого. Только едва уловимый сладковатый запах. Неприятный.

Да... интересный расклад... держитесь, сейчас провалимся в аномалию... — говорить о том, что не совсем провалимся, а «я вас провалю» не стоит, верно?

Воздух завибрировал и словно покрылся синими протуберанцами, в следующую секунду могло показаться, что случился сильный сейсмический толчок, картинка окружающего пространства сдвинулась с места, чтобы в следующую секунду стать обратно. Кто-то мог даже не удержаться на ногах. Хотя, это вряд ли, среди нет не было случайных «гражданских». 

И первое, что бросилось в глаза после завершения сдвига — это туша гигантского зверя, что лежала у основания лестницы. Кишки зверя были выпотрошены и разбросаны вокруг, в нос ударил сильный запах тухлятины. сама тварь была похожа на нечто среднее между быком и крокодилом. Размером со взрослого быка, покрытое пегой чешуей и вытянутой крокодильей пастью, где в зубах застряли чьи-то ошметки плоти.

[icon]https://i.imgur.com/Mrsn4Ep.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » Аркхейм » Личные эпизоды » Oblivion


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно