новости
активисты
Добро пожаловать в литературную ролевую игру «Аркхейм» Авторский мир в антураже многожанровой фантастики, эпизодическая система игры, смешанный мастеринг. Контент для пользователей от 18 лет. Игровой период с 5022 по 5025 годы.

Аркхейм

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Аркхейм » Личные эпизоды » История о том как Вильям Блауз Оллза плёткой стегал


История о том как Вильям Блауз Оллза плёткой стегал

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Циркон, Небула, Янгон / Июнь 5020 г.

Вильям Блауз, Оллз

https://encrypted-tbn0.gstatic.com/images?q=tbn:ANd9GcRQe9h0yL1GAX4-AhxDlPhU-X3cjiHFc39M0w&usqp=CAU
https://forumstatic.ru/files/001b/8c/87/38695.png
Эпизод является игрой в в  прошлом и закрыт для вступления любых других персонажей. Если в данном эпизоде будут боевые элементы, я предпочту стандартную систему боя.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ulZPMTS.jpg
Кстати, вот лучший пост в истории человечества

+1

2

Оллз взглянул в окно чтобы узнать какая погода.

На улице воздух был серым. С неба летели либо снежинки, либо капли дождя.

"Снегодождь. Опять снегодождь" - подумал Оллз.

Наркоман прилип лбом к грязному стеклу. Посреди июня даже в Янгоне не было такой ужасной погоды как он себе представлял в очередном улётном трипе. Сейчас он себе представлялся не работником корпорации, который после очередного выполненного задания прожигал деньги в замызганном баре, а самым настоящим полицейским. Можно сказать, волком в законе - или как их там называют. Тёмным, мрачным и, конечно небритым - как минимум с трёхдневной щетиной. И то, что у Оллза не могло быть бороды из-за выжженных подчистую волосяных луковиц его волновало так же сильно, как и наличие на улице довольно обычного денька - то есть ни в коем разе.

Пьяной походкой полицейского - единственного, которого заслуживал этот насквозь прогнивший мир - эльф решительно направился в уборную. Почему туда? Да потому что по всем законам жанра к нему должна была придти сногсшибательная красотка и, соблазнив, выдать задание. И пока он сидел - эта красотка явилась. И она была условно реальной - да, куда условнее настоящей из плоти и крови - с грудью, ножками от ушей и, конечно, сигаретой в зубах, которую 0113 должен был поджечь по всем правилам приличия. Но при этом менее условной, чем если оной вообще бы не существовало. И звали эту красотку очень странно, но во истину вдохновляюще: Нужда. Она расстелилась перед ним и сейчас указывала путь. И именно по этой самой Нужде он и направился в уборную. Она дала ему важное задание с которым могли справиться не только лишь все - не промахнуться мимо писуара.

Оллз расстегнул штаны, вынул свой, по его представлениям, пистолет. Протезами с таким опасным оружием нужно было обращаться максимально бережно. Попытался припомнить что там ему нужно было сделать. Вспомнил. Хмыкнул. Как такое вообще можно было забыть? И начал мочиться рядом с предназначенным для этого приспособлением. Судя по запаху, стоявшем в этом уголке захудалого бара - он далеко не первый, кто так поступал. Это был верный признак того, что мир надо было очищать огнём. Или хотя бы дезинфицирующими средствами. Но огнём - звучало куда как поэтичнее. И, почему-то возникла мысль, наверняка больше бы понравилось демиургам. Ладно, не всем - какая-нибудь мирная когорта этих всемогущих созданий наверняка типа демиурга жизни там, мира - им бы не зашло. Но какому-нибудь из них точно бы понравилось. В этом у Оллза была такая же уверенность, как и то, что он делает сейчас в высшей степени благое дело!

Позади открылась дверь. Кто-то вошёл в туалет. Оллз напрягся. Это мог быть только самый настоящий злодей - так подкрадываться к выполняющему святую миссию воителю мог только отпетый мерзавец! Но, как известно, опасность надо встречать в лицо - равно как и принимать на лицо. Последнюю хохму он придумал только что и тут же глупо захихикал. Продолжая процесс он начал разворачиваться, но...тут его сознание погасло.

https://forumstatic.ru/files/001b/8c/87/38695.png

Приходил в себя 0113 уже будто бы совсем в другом месте...Но это было не точно, потому что и тот бар, в котором он только-только находился мог быть чем угодно - даже детским садиком. Правда эльф не был совсем мерзавцем и надеялся что из него хотя бы успели эвакуировать детей, до того как он достал...

Ситуация могла бы быть забавной, если бы не была забавной вообще. Его могли похитить ради выкупа, но так как денег у Оллза было отрицательное количество - о том как отдавать долг он старался не думать. Только предвкушал какое-то особенное, интересное приключение. А всё почему? Потому что дурь до сих пор не выветрилась из его головы.

Кстати, было бы не плохо наконец открыть глаза. Да, это было скучно и предсказуемо, что противоречило духу приключений, но...
Нет, Оллз глаз так и не открыл. Из чувства вредности и противоречия.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ulZPMTS.jpg
Кстати, вот лучший пост в истории человечества

+2

3

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
https://i.pinimg.com/originals/65/a7/97/65a797ce023ba95b5254c12ce0878a57.jpg
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
  Клуб «Плеть и шрам» притаился среди тёмных улочек Небулы. Низкое двухэтажное сооружение виделось мрачным, серым, было разрисовано граффити: голова вульгарной рыжей девицы с двумя пальцами около губ, высунутым языком — в весьма провокационном жесте — привлекала внимание потенциальных посетителей. Томный взгляд из-под припущенных коровьих ресниц, капли влаги на шее, которые позже разукрасили в молочный цвет. Рисунок фаната-художника добавлял жизнь в стены из глянцевого серого камня. Боковые площадки клуба были расписаны куда более скудно: руками тех, кто после себя умел оставлять лишь подписи из баллончика краски.

  Около деревянных дверей облачённый в строгий костюм стоял фейс-контроль. Тяжёлый рельеф подбородка, солнцезащитные очки с лицом, которое будто бы не умеет выражать эмоции, — в лучших традициях ночных клубов. Вильяму не нужно было выдумывать легенду, чтобы попасть внутрь.

  Его там знали.

Роан, меня всё задрало, — уходит в цифровое пространство простое сообщение в мессенджер. — Хочу расслабиться. Выпустить пар.

  «Выпуск пара» у Вильяма мог предполагать что угодно. От банального километрового забега по утрам, предполагающего тотальное изнеможение, до закапывания трупа в лесополосе и гневного мозжевания его лопатой по проломленному черепу. Вильям и сам не знал каждый раз, чего он мог ожидать от себя. Потребности сверкали калейдоскопом: он знал, чего хотел, лишь в короткий момент времени.

  Вильяму было одиноко. Тоскливо. Он всего пару дней назад выбрался из затянувшихся гостей у знакомой вампирши и ощущал острый тактильный голод. Знакомый клуб Небулы манил вывеской: «Игра в маски». Вильям был год назад на похожем мероприятии, где у каждого была своя роль. Вильяму тогда досталась вытянутая карта «Повешенного». Он неплохо отдохнул: нацепил на шею ошейник, ревностно уходя от назойливых рук, которые пытались его дёрнуть, и попробовал удовольствие экстремального удушения. Не закончил вечер ни в чьей постели, но из него выбили всю дурь.

  В буквальном смысле. Выбили ногами.

  И вновь вывеска, на которой изображены карта и маска, предлагала вспомнить приключение. Вильям усмехнулся, поправляя на плече дорожную сумку. Охранник коротко кивнул в знак приветствия, завидев знакомое лицо.

Играете сегодня?

Играю, — приторно улыбается Вильям и вытягивает карту из предложенной колоды.

  И чуть не стонет от разочарования: на ней изображена обезьяна, которая закрывает руками рот и смотрит на мир выпученными орбитами глаз. Вильям крутит карту в руке, смотрит на изнанку, будто желает найти на обратной стороне альтернативу. Поджимает губы. Ему хочется обменяться, порвать вытянутое изображение, но правила иглы непреложны.

Поздравляем, — бесстрастно произносит фейс-контроль, — вы «Немой».

  Насмешка судьбы принимает очертания крохотной картинки в ладонях. Тот, что обычно болтлив, должен играть в молчуна. Вильям коротко кивает, проходя в нужные двери. Ему больше нельзя произносить ни звука.

  Игра прожекторов и светомузыка выжигают в глазах тощие руки танцующих. Сотня киловатт ритмичных треков врезается под ребра лезвием ножа. Вильяма не узнать за прорезями клоунской маски, и он подменяет на пять минут знакомого диджея, которого век назад наказывал за непослушание известным методом. Он смотрит, как его подруга протискивается — сквозь танцпол — между потных, вымученных, разгорячённых на танцевальной дыбе тел; нарисованных или вымощенных изваяниями камня идолов из глянцевой резины, шипов и мазута. Вокруг — блестящие от пота волосы и спины, помутневшие взгляды с размокшим карандашом для век. На лицах — ремни, шипы и кожаные маски, причудливые гримы с демонстрацией агрессии. Техно-готика ударяет в кровь. Вильям чувствует себя пьяным, сливаясь с толпой с тем же обилием ремней, кожи и несуразной маской. Его не узнать в вычурно-лаковом мужском бондаже.

  Где-то над головой раздаётся пневматический выстрел, и с потолка щедро сыплются блёстки. Пол вздрагивает от гула и прыжков, руки в цепях и ремнях тянутся за увядающим фейерверком из фольги.

  Вильям покидает пульт, когда знакомая встаёт на законное место. В ушах гремит набат взрывного хлопка. Приколотую к груди опознавательную карту застилает содержимым хлопушки. Вильям носит роль как предупреждение: не хочет, чтобы его посчитали заносчивым. Но некоторым всё равно хватает смелость опуститься до стёба.

Тебя бросила твоя домина, и ты решил слиться с толпой на тёмной вечеринке? — скалится известная белозубая улыбка.

  Вильям снимает маску, резко поворачивается, и со взбитых кудрей опадают кусочки фольги. Он бы хотел сказать пору ласковых, но двое замечают приколотую к груди карту «Немого» и заходятся показательным смехом. Вильям не может ответить: внутри своей роли он чувствует себя запертым в клетке. И сначала демонстрирует поднятый средний палец, а после — силу удара кулаком.

  Завязывается драка. Толпа становится душной и агрессивной. Слышатся недовольные выкрики. В попытке удержать — обоих тянут по разные стороны. Рыжая девушка, одна из организаторов вечеринки, ласково щекочет Вильяма по щеке:

Солнце, ты же знаешь правила: за драки я не выгоняю. Чем агрессивнее игра, тем агрессивнее игра в ответ. Но, пожалуйста, — томный голос щекочет ушную раковину, — давай не тут, не на танцевальной площадке? Поднимайся на второй этаж, сам знаешь куда. Выпусти пар.

  В БДСМ-сессиях есть главный принцип — добровольность. Стоп-слово — всегда что-то нейтральное, не окрашенное в позитив и негатив. И Вильям закрывает дверь в тёмной комнате, запирает на задвижку, а после извлекает из прикроватного столика упругий стек. Плоский конец плети делает орудие похожим на элегантную мухобойку. Приятную в руке, из качественного пластика. К ней хочется прикасаться. Ей хочется мучить.

  Распластанное тело на полу выглядит случайно забредшим путником: без масок, кожи и портупей. Незнакомец даже внешне не похож на него, на Вильяма, в обычной жизни: против чёрных волос и бледной кожи — растрёпанные каштановые локоны и южный загар. Бесчисленное множество шрамов. Вильям незримо с облегчением выдыхает: «Свой». Любитель травм «пожёстче».

Привет, — сказал бы Вильям, если бы «Немой» мог говорить.

  Но приближается вплотную. Наступает ногой в высоком ботфорте на грудь, привлекая к себе внимание. Вильям улыбается приветственно — и коварно одновременно. Его жертва всё ещё держит глаза закрытыми. Желание пролезает под кожу тягучим гуталином: хочется увидеть в безмятежном лице тень боли и страха.

  Плоский конец стека огибает чужой острый подбородок. Незнакомец кажется обманчиво молодым, невинно-юным. Расслабленное лицо по-своему красиво, даже исколотое шрамами. И Вильям щекочет — стеком по чужому носу, скулам, чтобы спустя секунду впечатать в кожу безжалостный удар.

  Свистит в воздухе размахом плеть. Красный след остаётся на щеке Оллза и обжигает эхом боли.
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

+3

4

Оллз напоминал набор из плоти и металла. Имелось тело: относительно развитая мускулатура проступала довольно чётко на изрезанной целой картой шрамов тёмной коже из-за пусть искусственной, но постоянной на неё нагрузки со стороны "дополнительных" компонентов. Имелась голова: горло с глубокой вмятиной будто бы никак не мешало говорить и дышать, на ней покоилась обыкновенное смазливое лицо просто таки типичного эльфа - острые черты лица складывались в картину, которую можно было назвать смазливой, что портила только некая искусственность волосяного покрова - бровей, волос, да цепь из углублений по периметру на уровне лба - будто в неё некогда вонзались вытянутые треугольники, но остановились на пол пути и не завершили начатое - лишь оставили след. И на этом плоть заканчивалась - будто у лепящих фигурку не хватило пластилина. Остальное: руки и ноги представляли из себя металл - функциональный, гладкий и выносливый, способный переносить чудовищные нагрузки. Конечно, он был полностью лишён способности чувствовать, равно как и передавать исходящие извне ощущения. И узрев то что у них получилось, творцы сжалились над получившимся созданием и наскребли по сусекам немного пластилина плоти, чтобы покрыть конечности искусственной кожей, что, приглядевшись, можно было отличить от родной. Правда, работа была проделана спустя рукава - кое как, да на стыках и вовсе ужасными шрамами угадывался переход из плоти в протез.

Абсолютно любое прикосновение было интимным. Когда чувствовать могут далеко не все части тела - любое тактильное ощущение было подобно маленькой феерии. А это значило что равно удары, как и проглаживания ощущались в разы сильнее. А уж если обе эти вещи сочетать в нужных пропорциях результатов можно было добиться во истину космических...

Прикосновение к груди нарушает безудержно нелепое течение течение мыслей. Оллз чувствует тяжесть - дыхание сбивается и рот сам собой вытягивается буквой "о" - до того неожиданно разум переполняют ощущения - поначалу очень даже приятные, но по мере усиливания напора те становятся в немного тягость - в конце-концов ему ведь и дышать надо. Но эльфу не в первой справляться с накатывающими ощущениями, да и в голове слишком много еще осталось вязкого чужеродного влияния, что обращало все мысли в кисель, а кисель - в испражняющимися радужными бабочками летающих единорогов. Он заходится в кашле и вместо того чтобы расслабиться, попытаться набрать побольше воздуха, отдаться потоку он наоборот - напрягает мышцы пресса в попытке встать вместе с придавливающим его предметом, так что нажим на его грудную клетку усиливается.

- Хх-х-х-х-х-х-ха! - вместе с порывом беспричинного смеха 0113 буквально выталкивает оставшийся в груди воздух.

Вот теперь ощущение было то что нужно - ему самому было даже немного страшно - пока глаза закрыты головокружение от недостатка воздуха едва ли будет ощутимо настолько, чтобы он обратил на него внимание. Можно было дождаться пока оно вырастет настолько, что и остальные органы закружат сознание в бесконечном вальсе постепенно умирания. А пока - продолжить получать удовольствие от сердцебиения, нарастающего в такт острых ощущений и не менее острых эмоций.

Кожу лица раздражает какой-то посторонний предмет. Эльф скалится мгновение, а потом стирает любое выражение с лица. Прикосновение чего-то жёсткого - уже хорошо - будто бы плавит кожу, оставляя за собой резкий, грубый след вожделенного нетерпения. Траекторию предугадать тяжело, но Оллзу этого и не надо - у него в шипящей кислотными фейерверке голове есть свой план. Ну, как план - мысль. И её достаточно - по прежнему не открывая глаз Оллз открывает рот и с хриплым гоготом пытается поймать этот предмет и, так сказать, попробовать на зуб. Слепо движет в одну сторону, в другую - даже пару раз грозно щёлкает пастью - всё тщетно. Неизвестный предмет в ловких пальцах избегает жаркого, острого плена из языка и зубов и движется по своим делам. Навещает нос, скулы и пропадает. Но крайне не на долго - спустя мгновение предмет возвращается чтобы поцеловать его в щёку. Размашисто, с хорошим таким шлепком. Искры разбегаются от места удара, что незримыми разноцветными бусинами подпрыгивают, раскатываются по всему телу жаром удовольствия и боли.

Оллз замирает. Его голова повёрнута на бок - место удара по прежнему горит, но с каждым мгновением всё слабее.

- С-с-с-слабо! Хахаха! - со смехом он дразнит неизвестного или неизвестную

Конечно, он знает что начало процесса обычно оставлено для разогрева, но сейчас ему плевать на правила. Сейчас безумие правит балом, а потому...

- Н-новичок, да? - хрипло, с издёвкой выдыхает он слова с трудом находя на них воздух из тех запасов, что удалось сделать.

Растягивает губы в широкой усмешке. Скорее обидной, чем сочувственной.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ulZPMTS.jpg
Кстати, вот лучший пост в истории человечества

+2

5

https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/87162.png
https://i.pinimg.com/originals/11/31/d1/1131d19d78495eceab5d9fe32bbd8fdb.png
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png
  Слабо.

  Спирает дыхание, зрачки на секунду суживает от гнева, чтобы после восстановиться в адаптации к полумраку. Их владелец успокаивается быстро, потому что знает: важно не то, что говорит человек — важно как и зачем.

  Губы Вильяма растягиваются в хищной улыбке, теплеет взгляд: чужая провокация на вкус как кислая дикая ягода. Которую срываешь в лесу в незнакомом месте и знаешь: её нет ни в одной энциклопедии, ни в одном справочнике, ведь каждый человек уникален. Ядовит и съедобен по-своему. Ягода жжёт язык, заставляет закрыть глаза от жгущей кислоты, но зубы всё равно желают размолоть мякоть, добравшись до сердцевины. Ощутить вкус.

  Конец стека ласкает подставленную в покорности щёку: нежно, почти любовно. Вильям наблюдает с неприкрытым удовольствием: под скулой Оллза расцветает краснеющий след. Он почти не заметен на смуглой коже с полосами шрамов, но Вильям заставляет себя приглядеться и увидеть его розовеющее эхо под скулой. Улыбнуться, наслаждаясь этой картиной, задержать взгляд на чужом приятном лице — которое отличается от лица Вильяма так, как фотография от двойника, сведённого в негатив.

  Игрушка подставляется ударам плети как изваяние грешника. Не открывает глаз, не встаёт с пола, не совершая ни одного лишнего движения. Чужие губы ловят стек в игре, похожей на целомудренную, а после улыбаются с издёвкой и задором обидчика. Вильям видит в них не то, что они хотят показать, а нечто скрытое, что выдают слова.

  Любой, кто будет против, — встанет и уйдёт. Любой симпатизирующий руке-наказанию останется.

  Провокация звучит как песня. Как неозвученная просьба: «Хочу ещё». Здесь каждое слово несёт в себе скрытый смысл и однозначный подтекст.

  Соль в том, что и дурак, и умник могут поступить одинаково — важны лишь желания. Вновь собственная роль с приколотой к одежде картой кажется ловушкой и клеткой. Вильям бы с удовольствием ответил провокацией на провокацию, но он вынужден лишь манерно пожать плечами, показывая всем видом, что слова его не задевают.

   Всё неправильно, это верно: в начале любой сессии должны быть оговорены табу, фетиши, озвучено стоп-слово. С немым ртом обсуждать неудобно, да и иногда куда приятнее играть как дилетант, чем следовать скучным правилам. «Иди ко мне» — незримо шепчет стек и касается чужого носа в подобие щекотки, ведёт дорожкой от одного уха до другого, чтобы после шлёпнуть по шее в области кивательной мышцы.

  Слабо. Не с целью доставить боль — скорее раззадорить.

  Вильям клонится ближе. Садится на колени рядом с тем, кто всё ещё лежит и всё ещё не желает видеть лицо своей «компании». В голове мелькает внезапная мысль, что Оллз может играть слепого. Две калеки в одной комнате — слишком много. Но становится интереснее доиграть свою роль до конца.

  Мерцает невидимая рябь магической энергии. Кожаная перчатка обрастает иллюзией металлических колец на пальцах, соединяющихся цепью, которые заканчиваются на концевых фалангах острыми зубьями боевых когтей. Вильям подносит руку к своему лицу: магия не безупречна. Когти с туповатыми когтями, металл потёрт и хранит остатки запёкшейся крови. Почти печально, с другой стороны — придётся приложить усилие.

  И будет больнее.

  Горячее.

  Жарче.

  Коготь указательного пальца щекочет Оллзу спинку носа. Прохладный металл быстро согревается от контакта с телом и спускается ниже. Вильям поворачивает к себе чужое лицо с блаженно прикрытыми глазами, чтобы рассмотреть его лучше и запомнить. Предчувствие говорит: они никогда не встретятся в будущем. Стоит ли играть в нечто, что ты из себя не представляешь?

  Большой палец и мизинец впиваются в кожу чужих щёк. Вильям прикладывает усилие: тупой металл погружается в мягкие ткани, но не разрывает плоть. Три остальных пальца юркают внутрь чужого рта, по-хозяйски раздвигая губы. Вильям нажимает с усилием на жевательные мышцы, заставляя «жертву» рефлекторно приоткрыть рот.

  Внутри влажно, жарко. Пальцы касаются острых краёв резцов, ловят быстрый ускользающий язык. И идея приходит так же легко, как и мысль посетить этот клуб. Вильям цепляет когтем пространство дна полости рта, находит пальцем уздечку и впивается под её основание, прокалывая насквозь. Рот заполняет кровью, нос чувствует её приглушённый аромат.

  «Привет-привет» — щекотливо шепчут пальцы с когтями, касаясь нёба. Ловят язык, чтобы проткнуть и его.
https://forumstatic.ru/files/0015/14/a0/30822.png

+2

6

"Быстро, смелей, давай-давай!" - мысленно вопил он неизвестному.

Боль, была слишком слабой, чтобы заглушить всколыхнувшиеся первым ударом эмоции. Как голодающему не просто отказать даже в маленьком кусочке сочного, пышущего жаром мяса, но дать ему только коснуться оного кончиком языка - чтобы тот ощутил сладкий, сводящий с ума текучий жирок, восхитительную терпкость текстуры и бесподобную солоноватость специй. Оллз чувствовал яростную бурю эмоций, кипящую поблизости как кипит на костре сытная похлёбка - ароматная и манящая в своей простоте. И не удивительно, ведь 0113 не зря поперчил и посолил блюдо так, чтобы оно дошло до нужной кондиции, а именно выбрал слова именно так, чтобы заставить неизвестного ринуться на него, разорвать и разодрать - сделать с таким наглым, таким отчаянным собой такое, о чём в последствии сам будет жалеть. Ведь есть же эти мерзкие-мерзкие правила...

"Докажи что ты не слабак, докажи что ты тут главный, ну же!" - полыхали резкие, барабаном грохочущие мысли в омуте побагровевшего разума.

Но мучитель оказался куда опытнее, чем Оллз рассчитывал - он не поддался на провокацию, не подчинился воле того, кто якобы должен подчиняться. Вместо того, чтобы дать ему искру, бурю, безумие, как того желала Оллз, он медлил. Водил стекой, а после, будто занятие по изучение лица корпоративного служащего с помощью предмета наскучило ему, неизвестный и вовсе перестал как-либо на него воздействовать. Он перестал даже касаться эльфа. Вообще.

"Каков наглец!" - вспыхнула мысль полная и ярости, и восхищения приблизительно поровну.

Темнокожий эльф все еще держал руки закрытыми, а тело без движения. И то, и другое стало удерживать куда как проблематичнее, ведь в чём интерес, если ничего не происходит? Оллза порывало вскочить и самому броситься в атаку, показать мучителю как на самом деле нужно терзать, как доставлять боль - не важно некромантией ли, призвав мёртвых помощников в виде отрезанных рук что терзали бы его плоть надёжнее и изобретательнее, чем некоторые пыточные инструменты или с помощью атакующей магии - огненная сеть или ледяной хлыст быстро бы превратили кожу любого в настоящее поле военных действий, не оставив ни миллиметра без внимания.

"Мало, МАЛО, М_А_Л_О!" - надрывались натянувшие до предела струны чувств.

Тело начало потряхивать от физически болезненного нетерпения - пальцы протезов неестественно выгибались, а голова моталась из стороны в сторону, будто голова идущей по следу ищейки. Оллз весь обратился в слух - он жадно ловил любое дуновение ветерка, запах, любой шорох. Ему было почти что жизненно важно знать что задумал этот неторопливый маньяк - может он вообще уснул, а может отправился за какой-нибудь приблудой, вроде вошедшего в анналы истории Флюгегенхаймена.

Спустя около миллиона лет - по внутренним ощущениям изведённого неопределённостью темнокожего некроманта - раздался шорох, который издаёт одежда, когда присаживается на корточки - ткань на брюках натягивается, а из-за смещения центра тяжести обувь совсем немного сдвигается с места.

- Ты что, ко всему прочему еще и... - не выдерживает и лающим голосом молвит Оллз, но обрывается на полуслове.

Наконец-то он чувствует прикосновение. К носу. Весь сосредотачивается на этом чувстве, порывается вперёд, чтобы этим органом ощутить новый иснтрумент. Он замечает его гладкость и какую-то болезненную остроту. И тут в эльфе зарождается страх - одно дело развлекаться с полной уверенностью, что тебя не покалечат и совсем другое попасть к какому-нибудь маньяку, который от одной обидной фразы способен разорвать на части. Однако нечто мешает Оллзу распахнуть глаза, оттолкнуть и отпрянуть. И имя этому - удовольствие. Оно заставляет медлить и даже инстинкт самосохранения, притупленный действующими препаратами, вынужден отступить. Его не режут, но ласкают. Движения потеплевшего металла становятся похожи на простые прикосновения пальцев - живы, настоящих с лёгкой остринкой в виде опасности пореза. Естественно этому темнокожий корпоративный сотрудник скалится - максимально довольно, как победитель, который всё же заставил своего оппонента сделать ход, который еще только должен был привести того к поражению.

Движения приостанавливаются, но поблизости ощущается горячее дыхание. Неизвестный или неизвестная мучительница приблизилась, чтобы рассмотреть его. И Оллз не упускает этого случая - он рвётся вперёд, но не как милый слепой котёнок, но словно одуревший от забравшихся в его глаза пчёл носорог. Он подаётся вперёд, но из-за протезов не способен рывком, как хочет подняться - из-за кипящего в жилах удоволсьтвия он в который раз забывает об этом. А может и специально его рассудок не учитывает факт почти полной невозможности эльфа подняться - так не удавшаяся попытка поцеловать, укусить куда как острее воспринмается разумом, ибо неудача врезается и чувствуется острее победы.

А потом, будто бы в наказание за свою дерзновенную попытку Оллз чувствует её.   

боль.

БОЛЬ.

Б_О_Л_Ь.

Всевластной госпожой она вступает в Оллза через его щёку и окидывая надменным взором его исковерканное, тщедушное тело, мгновенно устремляется в мозг. Он вспыхивает восстанием - новая претендентка на абсолютную власть над остатками тела корпоративного служащего сжигает за собой мосты, не давая возможности ни рукам, ни ногам придти на помощь и справиться с ней. Госпожа знает своё дело: - пришёл, увидел, отлюбил. Под гнётом боли Оллз не раскрывает рта, но наоборот сжимает зубы так крепко, как только может - он не сдастся врагу, не позволит насладится его болью, не даст почувствовать рвущийся крик - гимн победы терзающей его госпожи.

Нечто врезается в закрытые врата уст. Раздвигают губы, тычутся в зубы. Но Оллз свирепо усмехатся - у него для захватчиков готов радушный приём. Он распахивает челюсти и быстро-быстро их сжимает вновь. Укусить, размолоть резцами, да клыками наглых вторженцев - чтобы знали своё место, чтобы больше не совались в осаждённую крепость. Вот только Оллз недооценил неизвестного скульптора боли - тот надавил на мышцы и сомкнутые наглухо врата зубов дрогнули и, несмотря на максимальное, сосредоточенное сопротивление Оллза начали раскрываться.

- Увуовоф! - хотел выкрикнуть эльф в лицо садисту, плюнуть в него, но вместо этого получилось какое-то невнятное, да и не очень то грозное мычание - попробуй-ка поговорить, да сделать хоть что-то в такой ситуации.

Боль, оказывается, еще не достаточно заполнила его рассудок - он пытается ей даже наслаждаться, попутно отмахиваясь силой воли. Но это продолжалось лишь до тех пор, пока она раскалёнными крюками не берёт его на абордаж через распахнутый, находящийся во владениях врага рот. Он становится одной большой раной от пылающих там очагов. Кровь. Агония. И тогда оказывается что всё это время боль вела с собой подругу, которая ничуть не меньше первой хочет владеть телом темнокожего эльфа. И имя ей: Страх.

Оллз взрывается страхом. Его рвёт им, но тело парализует, так что даже малейшие его движения становятся судорожными - словно некто обмотал невидимым скотчем. Текут слёзы. Даже сбивчивое дыхание и то замирает. Боль оказывается страшна постольку поскольку - она была достаточно умела, чтобы захватить Оллза и из-за его собственной глупости - приструнить, но обездвижить и лишить воли к сопротивлению удаётся только страху неизвестности. Некромант чувствовал что умирает, но не телом, а рассудком. И благодаря пониманию в голове всплыли слова древнего учения.

"Я не должен бояться." - всплывают слова из прошлого

"Страх — убийца разума." - объясняют ему

"Страх — это маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение." - увещевают они.

"Я встречусь лицом к лицу со своим страхом." - это уже говорит он сам, ибо теперь сквозь черноту проступают слабые, но всё же просветы, сквозь которые и просачивается личность темнокожего Кей'рльех.

"Я позволю ему пройти сквозь меня." - голос молодого 0113 отдаётся в шумящей от боли голове.

"И, когда он уйдет...я обращу свой внутренний взор на его путь." - гремит уже куда более уверенный голос его наставника, за которым повторяет сам Оллз.

"Там, где был страх, не будет ничего." - это уже его собственные слова

"Останусь лишь...я" - наконец завершает Оллз и чувствует, как страх отступает и остаётся лишь одна только боль.

Без страха боль вновь становится всего лишь ощущением. Одним из многих - наравне с каким-то безумным ощущением восторга от происходящего.

Пора было немного скорректировать происходящее. Не зря расстояние разделяет двоих - так, чтобы никто из них вдруг не решил изменить распорядку, поменявшись ролями. Но, учитывая что его незримый партнёр решил рискнуть и придвинуться, что ж, значит и последствия подобного были ему приемлемы - так рассудил темнокожий эльф. Без какого-либо предупреждения один протез взмывает вверх и вслепую пытается захлестнуть шею мучителя - где-то между двух погружённых в него рук, разве что чуть-чуть повыше и тянет к себе, чтобы искупать в им же самим выцеженной из самого Оллза крови. Вот только тут могла быть довольно серьезная проблема - протезы тактильными ощущениями не отличались, так что проблема из-за закрытых глаз Оллза только отягощалось отсутствием возможности как-то скорректировать направление что захвата, что притяжения. Словом, всё решала исключительно удача. В крайнем случае темнокожий эльф мог промахнуться и тогда вместо шеи он мог бы просто сбил одну из рук, нарушив такую сладкую - без страха - симфонию мучения.

Бросить кубики

И...удача решила что далеко не самому технологически продвинутому или надёжному протезу Оллза пора подвести эльфа к которому он приторочен. Словом, рука начала подниматься, но так и не дойдя до скульптора боли и грохнулась обратно.

Подпись автора

https://i.imgur.com/ulZPMTS.jpg
Кстати, вот лучший пост в истории человечества

+2


Вы здесь » Аркхейм » Личные эпизоды » История о том как Вильям Блауз Оллза плёткой стегал


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно